Закрыли границ, а хочется путешествовать? Выход есть.
Ленка и Таня стояли на перекрёстке в ожидании, когда загорится зеленый сигнал светофора. Прикрываясь от дождя раскрытым зонтом, Таня нетерпеливо притопывала ногой.
Они опаздывали.
Послышался гул. Он нарастал, наполнялся силой, словно древний дракон с ревом пролетал над городом. Ленка выглянула из-под зонта, силясь разглядеть самолет, но увидела только хмурое небо.
Ленка мысленно представляет крошечную фигуру самолета. Раскинув стальные крылья, он летит сейчас в далекие земли, туда, где солнце, тепло и на улицах играет музыка. Вот бы подпрыгнуть и оказаться на борту, принимать из рук улыбчивой стюардессы чашку кофе и наблюдать в иллюминатор как остается позади дождливый город.
Из раздумий Ленку вывел автобус: он пронесся мимо, окатив тучей брызг. Джинсы и кроссовки моментально промокли.
– Вот козёл! – зло бросила Таня вслед уходящему автобусу. – Мог бы перед лужей и притормозить.
– Да ладно, – хмыкнула Ленка. – Тебе вон почти и не досталось.
Но Таня не успокоилась и весь оставшийся до работы путь ругала водителя автобуса, погоду, дороги и утро понедельника.
Они все же опоздали, за что получили неодобрительное покачивание головы от старшей.
– Ну вот, – уныло произнесла Таня, когда они с Ленкой переодевались в рабочую форму. – Теперь весь день так и пройдет. Сначала водой окатили, потом опоздали… Понедельник – жди неприятностей. Верная примета.
– Ты так почти про все дни говоришь, – улыбнулась Ленка. – Пошли работать.
Водоворот рабочих задач затянул, закружил так, что Ленка не успела и глазом моргнуть, как пролетела половина дня.
Наконец, наступило затишье.
Ленка и Таня поправляли витрину, когда открылась дверь и в магазин вошла женщина. С большого оранжевого зонта, который она держала в руках, стекали на пол капли дождевой воды. Засмотревшись на яркий зонт, Ленка вдруг улыбнулась. Оранжевый цвет напомнил ей об апельсинах и о поездке в Севилью.
И вот уже нет магазина, нет хмурой погоды. Ленка снова под радостным солнцем Испании стоит на смотровой площадке готического собора, любуется городом, а под ногами, далеко внизу, остался внутренний двор, засаженный апельсиновыми деревьями. Даже отсюда видны солнечные плоды в густой листве.
Фигль рядом довольно жмурится, и напевно мурлычет:
– Раньше над Андалусией было два солнца, пока один белозубый мучачо не рассказал им анекдот. Одно солнце так хохотало, что лопнуло и забрызгало деревья апельсинами, а второе до сих пор смеется на крышах домов, отражается улыбками в очках прохожих, фонтанах, загорелых лысинах...
– Я же говорила, что сегодня весь день будет такой, – шепнула Таня, косясь на уходящую из магазина женщину. – Она мне своим зонтиком затяжку на колготках поставила.
«А меня в Испанию отправила, – подумала Ленка, но в слух ничего не сказала.»
И вот рабочий день плавно подкатился к завершению. Таня и Ленка вышли на омытую дождем улицу.
В лужах отражались огни вечернего города: мигающее разноцветье витрин, сердитые красные фары машин, стоящих в пробке, белый спокойный свет фонарей.
Ленка вдыхает воздух полной грудью и, заглядевшись на окружающее еë мерцание, мысленно переносится в тот последний - перед отъездом - вечер. Черный бархат Андалуского неба ложится на плечи, брусчатка под ногами выводит лабиринты. Ленка и Фигль гуляют по полюбившимся уже местам, прощаются с Севильей. И вот привычный маршрут выводит к площади Испании - сердцу этой поездки. Сколько раз они гуляли тут: ранним утром, солнечным днем и таинственным вечером - каждый раз добавляя новые штрихи к картине памяти.
Ленка стоит с открытой душой, не стесняясь льющихся слез. Фигль мурлычит на плече - ему тоже грустно прощаться.
Тогда тоже был понедельник...
- Ты чего ревешь? - голос Тани вырвал из воспоминаний.
Ленка утерла набежавшие слезы и покачала головой.
- Да, так... Вспомнила кое-что, - ответила уклончиво.
Почему-то не хотелось рассказывать Тане о Севилье и апельсинах. Не поймет.
- Я же говорила, что в понедельник одни неприятности, - пробурчала Таня и весь путь до остановки жаловалась на что-то.
А Ленка шла, не слушая, и мечтательно поглядывала в небо.