Когда-то давным-давно, когда времен еще не было, гнездилась на Балаклавских скалах птица.
Это была огромная птица, такая, что размах ее крыльев покрывал тенью все, о чем можно было помыслить.
Кто-то считает, что не птица это была вовсе, а летающий ящер. Но мысль о ней как о летающем ящере скрыта в пучине моря, так что сейчас ее никак нельзя признать действительной. Оттого мы знаем, что была она птицей, хотя и не упускаем древней как мир возможности думать о ней как о ближайшей родственнице летающей рептилии, которую именовали Драконом или попросту Змеем-Горынычем.
В именах для этой птицы тоже нет единства. Кто-то называет птицу Гарудой или Сва, но мы знаем ее под именем Хумай, а когда она становится женщиной или богиней, то зовется – Умай или Ума.
Однажды наскучило Хумай летать над беспредельной пустыней моря, села она на скалу и обернулась женщиной. Овладела тут ею жажда рождения и выделила она из своей сущности девочку, с лицом, сияющим такой чистотой, что назвала она дочь именем Ай. Как только Ай отделилась от нее и стало самостоятельным существом, возникло в Беспредельности дыхание, что-то вроде легкого ветра. Это было удивительно, потому что никогда еще не бывало ветров на Балаклавской земле. Вместе с этим дыханием объявился дед Борей и сказал: «Это хорошо, Умай, что родила ты девочку, значит утешит она беспокойство, что явилось твоей душе. И значит, Срок вошел в Длительность, раз возникло в тебе это беспокойство. Но знай, Умай, с рождением дочери определила ты возможность Начала, коего не было в великой, безначальной Беспредельности, а значит и наметилась возможность Конца. И возможность Жертвы стала очевидной. Поэтому береги дочь, Умай. Никто не должен видеть ее, иначе навсегда потеряешь. Станет она для тебя недосягаемой». С тем и удалился Борей, поколебав легким дыханием пространственные воды.
Встревожилась не на шутку Умай, погрузилась в раздумье, заглянула в душу свою и обнаружила там Великую Тьму. Обернулась она опять птицей, схватила за лоскутный край Тьмы, вытащила ее наружу и покрыла ею безбрежные воды. Погрузилось море в Великую Тьму, ничего не стало видно, даже на расстоянии руки. Но обнаружив Великую Тьму, сотворила Хумай причину для Великого Света.
Причина его еще не сам свет. От Тьмы Великой густо почернели воды и через долгое, долгое время кто-то из людей, смутно вспомнив это, назовет море Черным, хотя к тому времени уже и не будет оно таким черным. А пока благополучно росла Ай, бегала весело по черным водам и далеко раздавался ее звонкий смех. Порой пробегала по черной воде сияющая дорожка следов от быстрых ножек веселой Ай. И улеглась тревога Хумай, она и сама веселилась, глядя на взрослеющую дочь. Сколько прошло неведомой нам длительности никто не знает, но однажды взволновались воды моря, и стала уходить Великая Тьма, а из-за моря медленно, но неизбежно стало появляться лицо Великого Света. Было оно красным и не столь слепящим, сколь можно было ожидать. Лицо это веселым, молодым взором стало оглядывать громаду моря, но на чеку уже была Умай-Хумай.
Взмыла она птицей над морем и распростерла свои крылья, закрыв от нескромного взгляда все пространство моря. А Солнце восходило, и свет его становился все ярче. Создала тогда Хумай в море Великую Глубь, и спрятала в ней на самом дне свою Ай. Солнце же все вздымалось, и свет его от великого желания становился все ярче, и все сложнее было Хумай прикрывать море от невиданного света. Казалось, покинь Хумай свой пост и великий жар выпарит море до единой капли. Солнце восходило все выше, и хотелось ему взглянуть, что там прячет Хумай в глубине. Сквозь ее перья оно пронзило тонкий как струна, яркий вертикальный луч и вонзился он в черные воды моря. Забурлило здесь Черное море, взволновалось, запахтало, не смогло устоять перед невиданным светом и впустило сияющий луч в Великую Глубь.
Больше не прошло ни единого луча, день прошёл, и Солнце, подчиняясь предначертанному пути, ушло за горизонт. Теперь Хумай смогла сложить крылья. Она устремилась в воды моря, чтобы увидеть свою Ай, и сколько не искала, не нашла ее в море. Обнаружила только в Великой Глуби, на самом дне золотое яйцо. Взяла она яйцо, вынырнула из предвечных вод, и увидела высь. В этой выси удивленно и молодо сияла Луна. Вглядевшись в ее черты, узнала Хумай свою пропавшую дочь Ай, но не смогла она приблизиться к ней, он стала недосягаемой для неё.
А из яйца, что вынесла Хумай из Великой Глуби, возник Мир, тот в котором мы сейчас живем.
С тем, кто не поверит, что произошло все это близ Балаклавских скал, я не буду спорить, возможно зеркало Мира показало ему иное место. Но не отступлюсь и от своего взгляда, потому как не вижу противоречий в наших разночтениях. А Хумай и сейчас обитает в Крыму, вылетая иногда из родного гнезда.
Если понравилась статья ставьте лайки, пишите комментарии, и подписывайтесь на канал.