Сказать, что в 1970 году группа Alice Cooper находилась в отчаянном положении - значит ничего не сказать. Хотя музыканты уже успели выпустить два альбома, никто не воспринимал всерьез эту компанию фриков с названием, которое у тогдашнего американского обывателя вызывало лишь недоумение и отторжение (даже в группе не все были им довольны). Их босс и покровитель Фрэнк Заппа (Frank Zappa) к тому времени потерял всякий интерес к своим подопечным, более того, он был оскорблен тем, что Элис и компания наняли себе в менеджеры парочку нью-йоркских пройдох Шепа Гордона и Джои Гринберга, а не запповского протеже Херби Коэна. Кроме того, Фрэнк считал, что они смогут добиться успеха только в качестве комик-труппы и предлагал музыкантам сменить название на Alice Cookies, на что они пойти никак не могли. Заппа сам выглядел отъявленным фриком, но поскребите любого американского фрика, и на свет вылезет бизнесмен с акульей хваткой и калькулятором вместо сердца. Фирма Фрэнка Заппы больше не была заинтересована в сотрудничестве с группой Alice Cooper - ничего личного, но еще один альбом согласно контракту предоставить было нужно. Дело осложнялось тем, что у Alice Cooper была отвратительная репутация и никто не желал с ними связываться, а для записи альбома необходима была студия и толковый продюсер. Где их найти - никто не знал, а потому бесславный конец предприятия казался неизбежным, и в ожидании этой неизбежности певец группы Винсент Фурнье, он же Элис, спивался в компании с дружком и собутыльником Джимом Моррисоном, который приближался к тому, чтобы захлопнуть свою последнюю дверь. С Элисом вполне могло произойти то же самое, но чудесное спасение пришло в последний момент, как в голливудском фильме: пройдоха Шеп Гордон вышел на крайне популярного и востребованного продюсера Джека Ричардсона, донимая его непрерывными телефонными звонками. Шеп не обращал внимания на отказы и звонил Ричардсону снова и снова, пока тот не сдался под его напором. Конечно, маститый продюсер не собирался сам заниматься какой-то "бандой ублюдков": чтобы отвязаться от назойливого просителя, он отправил на просмотр молоденького стажера по имени Боб Эзрин, совершенно не подозревая, какое судьбоносное решение он принимает. Разумеется, и сам Эзрин, скромный еврейский юноша, меньше всего напоминал вестника Судьбы.
Посетив репетицию группы, бедняга Эзрин ощутил ужас и отвращение. Ему совсем не понравилось то, что он услышал - грязный гаражный звук и наивные потуги на психоделию резали его нежные уши, а увиденное и вовсе повергло чистюлю Боба в шок. Худющий как скелет, с обведёнными чёрным глазами, Элис (то есть Алиса - имя девочки из сказки певец взял для пущего эпатажа) и басист Деннис Данэвэй, похожий на инопланетного рептилоида, могли испугать кого угодно, да и остальные музыканты выглядели немногим лучше.
Охваченный паникой, Эзрин попытался соскочить, обратившись к шефу с просьбой дать ему какое-нибудь другое задание, однако из головного офиса последовал холодный совет прекратить истерику и начать заниматься делом. Получить волчий билет от Ричардсона означало похоронить карьеру на корню, и Бобу пришлось взять себя в руки. Он пошел на концерт группы, чтобы послушать её живьём, и там его посетило озарение: Эзрин понял, что при всём дуракавалянии музыканты способны мегаваттами генерировать сырую рок-н-ролльную энергию, тот самый ураганный драйв, заставляющий публику бесноваться и сходить с ума в экстазе. Нужно было только отсечь в песнях всё лишнее, всякие эксперименты с психоделикой и звуковыми эффектами, устранить размытости и заострить саунд как бритву. В сочетании с внешностью музыкантов это должно было неотразимо действовать на тинейджеров, которых умница Эзрин решил сделать целевой аудиторией группы. Задумка сработала настолько безукоризненно, что за дальнейшую карьеру Бобу можно было не беспокоиться.
Тем более, что у Элиса имелась песня, которой вскоре предстояло взорвать Америку. Эзрин называл её "Edgy" - именно так, казалось ему, пел в рефрене Купер со своим наждачным детройтским выговором. На самом деле ключевым словом композиции было "Eighteen" - "Восемнадцать": именно к подросткам этого и близкого к этому возраста обращался певец со своим манифестом. Выпущенная на сингле, вещь добралась до 21-й строчки чарта, мгновенно сделав вчерашних изгоев знаменитостями. Альбом Love It To Death (Люблю это до смерти), вышедший три месяца спустя, окончательно ознаменовал превращение группы из гадкого утёнка в прекрасного (хотя и не менее гадкого) лебедя.
Мне восемнадцать, и я не знаю, к чему мне стремиться,
Восемнадцать - дни проходят в полном хаосе,
Сам не понимаю, что говорю,
Мне хочется сбежать куда-нибудь подальше.
Я - наполовину мальчик, наполовину мужчина.
Мне восемнадцать, и мне это нравится! -
теперь любой прыщавый пацан мог встать перед зеркалом и гордо выкрикивать эти слова на мотив куперовской песни, воображая себя рок-звездой. Раньше что-то подобное исполняли только The Who в знаменитой My Generation, но то было давно. Безусловно, "Восемнадцатилетка" со своим хард-роковым риффом и нагловатым вокалом была главной жемчужиной диска, но не единственной. Продолжительная мистическая Black Juju - плод влияния Джима Моррисона, напоминающая "дорзовскую" The End - выгодно выделяется среди заводных, но несколько однообразных рок-боевичков. Ближе к концу идут два шедевра: торжественная Second Coming, посвященная Второму Пришествию, написана Элисом и вполне достойна внука священника, а грандиозная Ballad Of Dwight Fry рассказывает об известном актёре, снимавшемся в фильмах о Франкенштейне и Дракуле, и сама напоминает фильм ужасов со своим маниакальным речитативом "I gotta get outta here, gotta get outta here!" Эта композиция, вместе с уже упомянутой Black Juju, стала первой ласточкой в ряду театрально-постановочных произведений Элиса, позволивших ему впоследствии выстроить своё уникальное концертное шоу.
Альбом поначалу был выпущен Фрэнком Заппой на лейбле Straight Records, но вскоре права на него были выкуплены могущественной корпорацией Warner Bros., обладавшей несравнимыми с Заппой возможностями. Это позволило группе Alice Cooper начать своё триумфальное шествие по рок-вселенной, а Бобу Эзрину - представить победный отчёт своему грозному боссу Джеку Ричардсону, который не удержался от искушения и тоже поместил своё имя на обложку пластинки, причем впереди Эзрина.
Кстати, насчет обложки. Когда группу фотографировали для оформления лицевой стороны, шалунишка Элис, накинувший на себя какой-то бурнус, высунул из одеяния палец таким образом, что его легко можно было принять за совсем другую часть тела. По требованию цензуры, пришлось в дальнейшем изображение менять, и в настоящий момент существует четыре варианта оформления. Первый, разумеется, самый ценный.
В определённом смысле Love It To Death стал дебютом для Купера и компании, а первые два альбома группы теперь рассматриваются лишь как занятные уродцы, хотя определённое обаяние в них присутствует. Ну, а что было дальше, всем известно: череда убойных альбомов, слава основателей шок-рока, потрясающие рок-спектакли на сцене... Кстати, посмотрим на молодых музыкантов, исполняющих своих первый большой хит, ещё без декораций, питонов и прочего антуража.
Всем крепкого здоровья! До новых встреч!