Непонятно почему, но целый день сегодня вспоминал Джуну. Так звали Евгению Ювашевну Давиташвили.
Фигура знаменательная. В своё время о ней говорила вся Москва, да и, пожалуй, вся страна.
Она постоянно мелькала в «ящике».
Она помнила совет Ежи Леца:
Создавайте легенды о себе, боги начинали с этого.
Она стала знаменитой.
Она бралась за лечение тех, от кого отказалась официальная медицина.
Она стала столь же знаменита, как в своё время Франц Антон Месмер и великая Мэри Бэйкер Эдди.
Одни утверждали, что она (Джуна) самозванка. Другие превозносили её до небес.
Я знал людей, которым она помогла.
Одна из моих знакомых страдала бесплодием, лечилась много лет у разных врачей, и всё бесполезно.
Пять сеансов у Джуны — и беременность наступила.
В её доме постоянно были убогие, калеки, дети высокопоставленных чиновников, родственники знаменитых актёров.
Джуна решила стать политиком, и это её погубило.
Она неплохо танцевала, прилично пела, года два брала уроки вокала и выпустила три или четыре диска.
Каждый день часа полтора-два занималась с преподавателем по фортепиано.
Потом увлеклась живописью и каждый день писала картины.
В её доме собирался салон:
- политики;
- артисты;
- музыканты;
- учёные;
- военачальники;
- журналисты.
Две домработницы организовывали прекрасные ужины и чаепития. За столом умещалось до двадцати человек. Посиделки продолжались до четырёх утра.
Солировала Джуна, но умела и слушать других.
Среди гостей всегда находился кто-то особенно молчаливый. Как потом выяснилось, это был представитель КГБ. Хотя и выдавал себя этот представитель за журналиста, учёного, режиссёра или врача.
Если Джуна чего-то хотела, то она этого добивалась во что бы то ни стало.
Хотела — и её принял Папа Римский.
Поставила задачу — и получила награду из рук президента Ельцина.
Решила создать свою академию — и за полгода пробила разрешение строить на Арбате.
Невероятно много курила. Одну за другой.
— Что ты так на меня укоризненно смотришь? — обращалась ко мне Джуна.
— Материшься ты, а я не люблю этого, — отвечал я честно.
— Хорошо, Володенька, больше при тебе не буду.
Джуна боготворила своего сына (свой или названный, а может быть, приёмный — об этом ходили разные суждения). И когда он в 26 лет умер, Джуна во многом винила себя.
Она психологически сломалась.
Слишком часто, почти ежедневно, ездила на кладбище.
Дома устроила комнату памяти: огромный портрет и сотни цветов.
Но продолжала лечить. Деньги зарабатывать было нужно.
Умерла Джуна в 65 лет, и похоронили её рядом с сыном на Ваганьковском кладбище…
Владимир Шахиджанян
Из цикла "Дневник предпринимателя"