Опубликована схема помещений в отеле Себастиани. Толпа угрожает ворваться в Люксембургскую тюрьму, дабы убедиться в смерти герцога. Тайные похороны де-Пралена. Газеты негодуют и обвиняют правительство. Дело Суффло.
Предыдущие материалы по делу:
* * *
Газета «Санкт-Петербургские ведомости», 1847, 27 августа, №194
Маршалъ Себастьяни прибылъ вчера [26 августа 1847] въ свой отель и вскорѣ послѣ своего пріѣзда принималъ у себя двухъ Адьютантовъ Короля. Пріѣзжавшихъ отъ имени Его Величества и Королевскаго семейства утѣшить его въ постигшемъ его несчастіи.
Маркизъ де-Шуазель-Праленъ, братъ Герцога и герцогъ Альбуфера, близкій родственникъ этой фамиліи, находившійся во время убійства въ Гагѣ, тоже прибыли вчера въ Парижъ.
Г.Алларъ, начальникъ охранительной полиціи, на требованіе Канцлера Суда Перовъ – объяснить ему обстоятельства, способствовавшіе Герцогу де-Пралену отравиться ядомъ, положительно объявилъ, что онъ ни на одну секунду не выпускалъ изъ виду Герцога и что послѣдній не имѣлъ никакой возможности отравиться во время пребыванія его (Г.Аллара) въ отели. Подобнаго же рода показанія сдѣланы были и другими полицейскими чиновниками при этомъ находившимися.
Въ газъ. Constitutionel помѣщенъ планъ нижняго этажа отеля Себастьяни, въ которомъ совершено было убійство.
Изъ этого плана видно, что спальня Герцогини находилась въ задней части зданія обращенной къ саду, а комната Герцога на оконечности боковой стороны дома и выходитъ окнами въ садъ и на дворъ.
Чтобъ изъ послѣдней комнаты пройти въ первую нужно подняться по небольшой лѣстницѣ въ переднюю, изъ которой три двери ведутъ въ уборную Герцогини, въ садъ и въ сѣни.
Въ уборной, посреди которой стоитъ столъ для свѣчей, устроены съ одной стороны двери въ садъ, а съ противуположной въ спальню Герцогини. Подлѣ этой спальни съ одной стороны будуаръ, не имѣющій другого выхода, а съ другой зала съ балкономъ, ведущимъ въ садъ.
Кровать герцогини стояла у стѣны, обращенной къ сѣнямъ. Въ стѣнѣ же смежной съ будуаромъ устроенъ каминъ и тамъ же стоялъ низенькій письменный столъ.
По множеству пролитой здѣсь крови, заключаютъ, что послѣ первыхъ ударовъ несчастная соскочила съ постели, стоявшей не далѣе какъ въ четырехъ шагахъ отъ двери въ уборную, и поспѣшила къ дверямъ въ залу, которые однако были заперты. На этомъ мѣстѣ очень много крови. Тогда въ отчаянной борьбѣ своей, возвратившись къ постели и получивъ уже много тяжкихъ ранъ, она, какъ видно, опять вернулась къ камину, подлѣ котораго такъ же какъ и подлѣ письменнаго стола, видно много пятенъ. Изъ того обстоятельства, что Герцогиня обращалась только въ тѣ стороны, откуда она могла ожидать помощи, заключаютъ, что она сохраняла всё свое присутствіе духа.
Наконецъ, совершенно изнемогши, она склонилась на канапе и въ этомъ положеніи найдена была умирающею.
Шаги убійцы обозначились непрерывнымъ слѣдомъ крови, идущимъ не по прямому направленію, но поворачивающимъ то вправо, то влѣво и выходящимъ сперва изъ спальни къ уборной, на дверяхъ которой найдена была запекшаяся кровь.
Здѣсь около геридона, на сторонѣ котораго обращенной въ садъ поставлена была ночная лампада; тамъ опять вправо вдоль стѣны близъ сѣней, потомъ черезъ переднюю, сперва по направленію къ отхожему мѣсту, а потомъ круто поворачиваясь влѣво отъ садовой двери; здѣсь опять такъ же быстро повернувъ внизъ по лѣстницѣ въ спальню, во всю длину которой видны кровавые слѣды правой и лѣвой ногъ вплоть до кабинета обращеннаго окнами на дворъ и на улицу.
Такимъ образомъ герцогъ отворилъ сперва окно въ туалетной своей супруги, а потомъ мылъ руки въ своемъ собственномъ кабинетѣ, и вотъ почему онъ былъ замѣченъ тѣмъ слугою, который тщетно старавшись войти изъ сѣней въ переднюю, чтобы проникнуть оттуда въ уборную и спальню Герцогини, обошелъ потомъ черезъ садъ и взойдя по балкону въ залу, выломалъ тамъ съ помощью другихъ слугъ дверь въ спальню.
* * *
Засѣданіе Суда Перовъ назначалось, какъ извѣстно, завтра, 28 [августа 1847]. Но новымъ распоряженіемъ Канцлера оно отсрочено теперь до Понедѣльника 30 ч[исла], до перваго часа по полудни.
Эта отсрочка была необходимо, потому что нужно было обождать донесенія врачей и химиковъ, которымъ трудно было бы прежде завтрашняго вечера окончить химическое изслѣдованіе внутренности Герцога де Пралена.
При томъ, такъ какъ Суду Перовъ предоставляются теперь многіе юридическіе вопросы, между прочимъ и о правѣ его продолжать Судъ по смерти Герцога, то Судъ долженъ также дождаться и рѣшенія своей комиссіи, которой онъ поручилъ разсмотрѣть эти вопросы.
Но, такъ какъ члены этой комиссіи во многихъ пунктахъ весьма несогласны между собою, то Канцлеръ и счетъ за нужное пригласить вчера вечеромъ еще большее число Перовъ для предварительнаго разсмотрѣнія этихъ вопросовъ и соглашенія ихъ съ мнѣніемъ Коммиссіи.
Въ этомъ засѣданіи, дѣйствительно вчера происходившемъ, занимались, по видимому, еще и другимъ вопросомъ – на счетъ того именно, какъ слѣдуетъ поступить съ тѣломъ покойнаго Герцога.
И подлинно, по опредѣленію Перовъ, какъ мы знаемъ теперь изъ достовѣрнаго источника, тѣло покойника самымъ незамѣтнымъ образомъ и въ глубокой тайнѣ было вчера новью предано землѣ.
По случаю безпорядковъ, возникшихъ вечеромъ до этого предъ Люксембургскимъ дворцомъ, гдѣ недовѣрчивые толпы людей, собравшіеся большей частью изъ предмѣстій, грозили силою ворваться въ Люксембургскую тюрьму, чтобы собственными глазами удостовѣриться въ смерти Герцога, которой они не довѣряли и при общемъ волненіи и подозрѣніи обнаруживавшихся еще въ народѣ – строжайшимъ образомъ приказано было сохранять въ глубочайшей тайнѣ, всѣ предпринимаемые мѣры.
Эта мѣра предусмотрительности казалась тѣмъ необходимѣе, что ни Канцлеръ, ни немногіе Перы составлявшіе вышеупомянутую слѣдственную Коммиссію, не хотѣли принять на себя всей отвѣтственности при исполненіи этого опредѣленія, сдѣланнаго собраніемъ.
И такъ въ полночь положили тѣло покойника въ фургонъ, такъ называемыхъ pompes funèbres (одно здѣшнее заведеніе доставляющее всё нужное для похоронъ по рѣшительнымъ цѣнамъ и сообразно степени великолѣпія при этомъ требуемаго), тихо и самымъ незамѣтны образомъ сюда привезенный и поставленный въ большомъ Люксембургскомъ саду, лежащимъ подлѣ самаго дворца этого имени съ южной стороны его; потомъ этотъ фургонъ, отправляясь черезъ садъ и выѣхавъ въ его большія ворота, ведущія на булеваръ Монъ-Парнассъ (находящійся еще въ городѣ), доѣхалъ этим булеваромъ до Монъ-Парнасскаго кладбища, гдѣ тотчасъ же и совершено было погребеніе.
Всё это тѣмъ легче было исполнить, не обративъ ничьего вниманія, что ночью никого не пускаютъ въ Люксембургскій садъ, въ которомъ тѣло покойника клали въ фургонъ, отправившійся потомъ черезъ главную его аллею по направленію къ обсерваторіи, на бульваръ Монъ-Парнассъ, который въ этотъ поздній часъ ночи бываетъ совершенно пустъ.
По этому съ нѣкоторой увѣренностью можно было полагать, что этотъ фургонъ, ѣдущій безъ всякихъ провожатыхъ и своимъ наружнымъ видомъ даже такъ мало напоминающій погребальныя колесницы, незамѣтно достигнетъ до своего назначенія, что и дѣйствительно случилось.
При этомъ впрочемъ употребили еще ту предосторожность, что необходимо нужные для поѣзда люди и свидѣтели для совершенія похороннаго акта по одиночкѣ слѣдовали до самаго кладбища въ нѣкоторомъ разстояніи отъ фургона, но не теряя его, однако, изъ виду.
* * *
Журналы, которые, какъ кажется, вмѣнили теперь себѣ въ обязанность, новыми подозрѣніями усиливать недовѣрчивость народа и всё болѣе и болѣе воспламенять его,
вѣроятно, не преминутъ воспользоваться этимъ ночнымъ погребеніемъ и почерпнуть въ нёмъ новые доводы для своихъ разглагольствованій.
Они теперь уже осмѣливаются говорить, что либо полицейскіе чиновники, которымъ порученъ былъ надзоръ за Герцогомъ, съ самою виновною небрежностью исполняли свою обязанность, либо самые врачи, пользовавшіе больного почти имѣли сведеніе объ его самоотравленіи, а слѣдовательно были его соучастниками въ этомъ.
До сихъ поръ еще вся полемика вращается около слѣдующихъ вопросовъ: какимъ образомъ Герцогъ добылъ мышьяку? Кто его доставилъ? Въ какое время онъ его принялъ? Сомнительно, чтобы и ожидаемое донесеніе врачей могло объяснить эти вопросы.
Во всякомъ случаѣ удовлетворительное объясненіе этихъ пунктовъ, можетъ только послѣдовать изъ допроса врачей и полицейскихъ чиновниковъ. Понятно, однако же, что какъ первые могутъ ошибиться въ своемъ приговорѣ, такъ точно и послѣдніе могли быть обманутыми не смотря на самый строгій присмотръ ихъ.
Кажется, впрочемъ, что полицейскій присмотръ въ полномъ смыслѣ этого слова учрежденъ былъ надъ Герцогомъ лишь на второй день.
Въ доказательство этого министерскіе журналы напоминаютъ теперь случай, бывшій въ Ассизномъ Судѣ въ 1837 г. съ убійцею Суффло, который не смотря на самый строгій надзоръ досталъ мышьяку и проглотилъ его въ присутствіи Судей и присяжныхъ, на глазахъ самихъ жандармовъ, которые его стерегли.
Но при этомъ не надобно забывать слѣдующаго обстоятельства. Въ послѣдствіи было достовѣрно дознано, что въ числѣ публики присутствовавшей при осужденіи Суффло и произнесенія надъ нимъ приговора, находились и нѣкоторые изъ соумышленниковъ этого убійцы; весьма вѣроятно по этому, что это старый галерный арестантъ, вступивъ посредствомъ движенія пальцевъ въ разговоръ со своими товарищами, легко успѣлъ убѣдить ихъ доставить ему яду, что они и исполнили съ тѣмъ проворствомъ, которое въ подобныхъ только въ мошенникахъ можетъ показаться не удивительнымъ.
Но такъ какъ эти обстоятельства не могли встрѣтиться въ настоящемъ случаѣ, то и приводимый примѣръ не вполнѣ удовлетворителенъ.
По материалам газеты «Санкт-Петербургские ведомости», 1847, 27 августа, №194
* * *
Другие материалы по делу:
#санкт-петербургские ведомости #криминальная хроника #1847 год #старыегазеты #старые газеты #убийство герцогини шуазель-прален #шуазель #знаменитые преступления #история франции #старые газеты закон