Выспаться путникам как следует не удалось. Под утро ударил мороз и Сигурд принял решение сворачивать лагерь.
Болела голова, челюсть сводило от постоянного зева, а трясло так что хоть масло взбивай.
— Эй друг, — окликнул вора послушник, — на-ка выпей, поможет проснуться и согреться.
Сигурд прильнул к поданной фляжке. При первом же глотке почувствовалось приятное тепло, плавно расходившееся по пищеводу и желудку.
— Это кагор, — пояснил Лукас, — собственного рецепта!
Последнюю фразу он выдал с важностью и гордостью присущую самим ярлам.
— И что в аббатстве разрешено самогоноварение? — вытирая рот рукавом, поинтересовался Сигурд.
— Во-первых это не самогон а вино! А во-вторых «ни хлебом единым будем сыты», — надулся Лукас.
— Ладно тебе! — усмехнулся вор — Я же пошутил. А вино и впрямь бодрит. Давай съедим чего-нибудь и в дорогу.
В торбах отыскалась сушеная рыба, вяленое мясо, сухофрукты.
После завтрака всадники продолжили свой путь в Бинферг. Теперь начинался самый опасный участок пути. До северного города еще несколько дней и от Мирграда далеко отъехали. На десятки километров во все стороны нет ни деревень, ни ферм. А там, где нет цивилизации жди чего угодно.
Сигурд стал настороженнее. Время от времени поглядывал на повадки лошадей. По тому как двигаются уши животного многое можно было узнать. Этому нехитрому трюку он научился, когда однажды сам сидел в засаде, но его присутствие выдала лошадь купца. Толстосуму
тогда удалось ускакать, а Сигурд вместо золота получил урок жизни.
— Зима будет ранней, — выдернул Ворона из воспоминаний послушник.
— По мне так пусть лучше снег валит чем дождь, будь он не ладен, — поежился в седле вор, припоминая вчерашний день. — Простывший тракт нам на руку. Глядишь на день или два быстрее приедем.
— А мне нравится, вот так ехать по дороге в хорошей компании, любоваться пейзажами.
«Это до тех пор, пока из-за красивого деревца в тебя не пустят стрелу», — промелькнула мысль у Сигурда. Но он предпочел не говорить ее в слух, уж очень радовался парнишка окружающему виду. — Зачем нагнетать раньше времени, может повезет и доедем без приключений».
Чуть позже, пошел редкий снег. Крупные снежинки падая на лицо вызывали зуд, зато серая картина осени преобразилась. Тучи разошлись и в свете холодного солнца летящие снежинки ярко контрастировали с серой землей и полуголыми деревьями.
— Создатель услышал тебя, — задрав лицо к небу произнес Лукас. Послушник некоторое время развлекался, ловя ртом снежинки,
а потом случилось то, чего никак не мог ожидать Сигурд.
— Погода нам благоприятствует! Может встряхнем кости?
— Ты это о чем? — удивился вор.
— Вон, видишь впереди орешник? Давай кто быстрее! На кону мой кагор и два медяка!
Прежде чем Ворон успел хоть что-то ответить, конь послушника рванулся вперед, выбивая из-под копыт стылый чернозем.
— Стой придурок! — попытался остановить своего попутчика вор. Пришпоривая свою гнедую Сигурд устремился за Лукасом.
Заросли орешника быстро приближались и пропорционально нарастало волнение Ворона.
«Ох глупая затея, глупая», — мысленно ругался вор.
— Лукас, стой! Ты нас погубишь!
На окрики Сигурда конопатый лишь смеялся весело махая рукой-мол догоняй!
Дистанция между Сигурдом и Лукасом становилась все больше.
«Он же еще пару дней назад еле в седле держался!» — недоумевал вор в четных попытках догнать товарища.
В тот момент, когда у границы тракта и орешника конь Лукаса встал как вкопанный, а всадник вопя полетел вперед, Ворон понял, что опасался не зря.
На дорогу из зарослей высыпало не менее двадцати человек.