Поток из памяти захлестнул меня, и я перестал думать о происходившем сейчас: мне вспомнилась другая Ворона, из школы и моего класса. Это была девочка по фамилии Воронова Света.
Внешностью походила на Алису, актрису из фильма «Гостья из будущего». Было удивительно, что она обратила свое внимание на меня из всех мальчиков, ведь я не отличался приятной наружностью, да и особо ни чем.
У нас в квартире тогда было концертное пианино.
Как-то раз после классного собрания наши родители договорились, что она будет приходить к нам и играть гаммы, так как она поступила в музыкальную школу.
Она приходила к нам, пила чай с печеньями или пирожками, которые напекла бабушка, мы делали домашние задания, потом она играла тонкими пальчиками на черно-белых клавишах.
Она любила музыку, любила танцевать и красиво двигаться.
Иногда, когда мы оставались вдвоем, она показывала мне танцевальные движения, которые придумала сама, или подсмотрела с балета, их передавали постоянно по телевизору.
Она старательно тянула ножку с носочком или ручку, я смотрел на неё и любовался, какая же она красивая и нежная, и мечтал, что она станет моей невестой, когда мы станем взрослыми, — ну где-то после школы, наивно думал.
Потом все вдруг кончилось — наши родители поругались.
Её записали на спорт: в городскую секцию акробатики.
Она перестала приходить к нам домой.
Мы виделись только в школе: на уроках, или на переменах.
Раньше у неё была короткая стрижка, вроде каре у девочек.
Теперь ее стали стричь почти под мальчика.
Мальчишки ее раньше прозвали Вороной, сейчас ей приклеилась кличка «Лысая».
Все равно я не переставал испытывать к ней влюбленность.
Она мне нравилась и такой.
Иногда, так выпадало, во время пятницы, была большая утренняя физзарядка.
Все ученики перемешивались, где и кто сидит.
И мы как бы случайно оказывались рядом, за одной партой.
Черт, от нее так несло женскими духами, что будь здоров, которыми она надушилась втайне от мамы.
Стойкий запах этих духов стоял на весь класс, и пробирало до печенок, что учительнице приходилось открывать форточку и даже окно. Она оглядывала нас строгим взором бывалого педагога, а потом подходила к окну, где резко открывала створки, чтобы проветрить помещение.
И это происходило почти везде в других классах.
Родителей: ее и моих, вызвали к директору школы.
В то время «вызвать к директору», означало «вызвать к президенту». Был скандал и шум на всю школу, что делать с нашей любовью. Конечно, мы поклялись пионерской клятвой, что отныне мы перестанем любить друг друга.
Мы росли, переходили из класса в класс.
Иногда она влюблялась в других мальчиков, более красивых и уверенных в себе, и бегала за ними по пятам.
Потом я разлюбил ее окончательно к выпускному вечеру, и не испытывал к ней никаких чувств.
Этому предшествовал еще один случай.
По совпадению, в ту секцию, она была смешанная, всех возрастов: мужская и женская, ходил заниматься мальчик из нашего класса.
Лёшка Грачёв, по кличке Грач или Грачик, ибо он был самый маленький в классе по росту и даже меньше меня, на его фоне я чувствовался громилой, хотя он был таким маленьким крепышом.
Он рассказал другим однокашникам, а они по секрету мне, что большие дяди и парни, которые были уже после армии, постоянно трогают её между ножек, щупают грудки, и попку, когда она кувыркается.
А ещё потом случайно подглядел, как в душевой раздевалке большие ребята застали ее одну, поймали, окружили, и стали засовывать руки Свете за трусики.
Потом натирали там что-то и совали свои писи в её ротик.
Тот мальчик объяснил однокашникам, почему парни так делали: ведь у девчонок, там, между ног, есть одна пипка, и когда её сильно потереть, то она будет балдеть от удовольствия и кричать.
И чтобы девчонку успокоить надо дать писю…
Разумеется, тем пацанам, у кого она уже отросла.
Тут он показал на пальцах, какого размера были писи у тех парней. Такое вот дворовое просвещение в сексологии.
Я не поверил им, что это правда: мало ли что придумают мальчишки о девчонках стыдного, чтобы их опозорить, когда в подростковых умах лишь одно это на уме.
Я не стал спрашивать Свету об этом, точнее не смог.
Да что она бы ответила мне?
Тогда подростки, юноша с девушкой, не умели говорить между собой, открыто и прямо о таких интимных делах.
Но потом все-таки решил, что так и есть.
Ведь ей на самом деле приходилось в обтягивающем купальнике по роду занятий обжиматься с мальчиками и парнями, когда надо делать поддержки и стойки.
Как-то раз я сходил на выступление акробатов из той секции.
Это были республиканские соревнования.
И конечно я пришел только ради неё.
Света, была великолепна при выступлении: она делала растяжки и шпагаты в воздухе, где парила, словно невесомая птичка, обретая невидимые крылышки настоящей летающей Вороны.
Ее почти обнаженная фигурка в алом купальнике вертелась и крутилась, словно она пластичная куколка на мускулистых руках этих парней, — ее белая кожа тела краснела на глазах, они мяли ее как хотели…
Я не стал досматривать, и ушел задолго до конца выступления.
Она стала другой, совсем незнакомой мне.
Ее скромный вид изменился.
Света стала появляться в школе после этих тренировок такая, сейчас уже можно сказать, сексуальная и раскрепощенная.
На лице сияет яркий румянец, припухшие губки приоткрыты, будто от стона, отросшие волосы небрежно всклокочены, расширенные глаза во всё лицо блестят таинственно и загадочно, словно в них зажегся дьявольский огонек.
Тогда я не знал, что это называется проснувшейся женской возбужденностью.
Она первая в классе из девчонок, стала вызывающе краситься, курить и водиться с парнями из старших классов.
Ей всего лишь было 14 лет.
Тогда это стало в порядке вещей, то есть переменилось со всей перестройкой.
Директор школы, а он был злостным педантом и противником перестроечных новшеств, вдруг упал на ровном месте, заработав синяки.
Сами знаете, как это бывает: темный подъезд, стая старших парней, которые раньше учились в этой школе и которым пожаловались меньшие братья.
Курение официально разрешили прямо возле крыльца школы.
Рев приезжающих мажоров и рокеров на мотоциклах оглушал школьный двор.
Девчонки ярко красились и тоже открыто курили, парни стали носить длинные волосы.
Раз в неделю стали проводиться молодежные дискотеки, но так как ансамбля в школе не было, то просто с магнитофоном и большими динамиками.
В школе воцарился культ силы, понтов и денег.
Вдруг всем стало плевать друг на друга: педагогам на учеников, родителям на детей, детям на родителей.
Со Светой, я больше не разговаривал.
Мне это противело и было мерзко.
Вдруг она заразная, в СССР появился СПИД и наркомания.
Тогда мы ещё иногда встречались и сидели на уроках вместе за одной партой, я помогал ей с заданиями в классе, объясняя, что к чему: ведь Света как-то сразу поглупела и стала совсем невнимательной в учебе.
Она уже витала в своих мечтах и желаниях, ведь девочки взрослеют раньше мальчиков,— это я тоже понял потом.
Я прекратил с ней всякое общение, для этого пришлось пересесть за другую парту к дурнушке, и усиленно готовился к экзаменам.
В будущем я решил стать художником, и хотел поступать в «Суриковку», художественное училище имени Сурикова.
Света стала плохо учиться, часто не появлялась на уроках, потом ее отчислили из школы, и пацаны мне по секрету сказали, что она стала «блядью».
Я не понимал значения этого слова до конца, точнее, мой разум отказывался принимать жесткую реальность.
Блядь ну блядь — мне казалось, что это место, где работают блядью на большом заводе, вроде профессии слесаря.
На выпускном вечере были другие девочки с большими животами из других классов.
Я тогда не знал, что это называется беременность.
Хотя девочки тоже не думали об этом:
большой животик, — так как им больше хочется кушать, вот и потолстела чуть.
Кто-то сделал аборт, без возможности иметь детей.
Кто-то родил все-таки и наперекор всему.
У всех по-разному сложилась судьба.
Потом я ушел в большую жизнь, как и Света, только она немного раньше меня.
По слухам, она ещё после школы страдала по мне, и не стала знаменитой гимнасткой, потом тихо вышла замуж за капитана и теперь счастливо живет где-то… Возможно.
Да это было тогда.
Нет ничего более удручающего, чем вспоминать собственное прошлое, к тому же очень хорошо забытое.
Что же подвигло тогда вспомнить?
Видимо много ключей подошло к замочку от этого эпизода: Ворона, танец, Лола или Лолита.
Света ведь тоже превратилась в нимфетку.
И это лишь детские воспоминания, почти ни о чем
Но если их стереть, то нарушится всё.
Я хотел раньше так сделать.
Да, то было раньше, а сейчас нет.
Пусть останутся женский, сногсшибающий запах духов истекающей от неопытной девочки, короткая стрижка волос, невинные прикосновения, и рука в руке.