Мой век восходит в Небеса, но что я на земле оставлю, ошибок я уж не исправлю, хоть тут возможны чудеса, но что мы чудом назовём, оно ль забвенье на каноны, и льются, льются перезвоны церквей и ночию, и днём. И нам уже не перестать в Любови Крестной. Ей до века вершить судьбою человека всё то, на что нельзя роптать. Но полно нам, возьмём к примеру из прошлого себе урок, душа надмится между строк и обретёт огонь и серу.
Мой век восходит в Небеса,
но что я на земле оставлю,
ошибок я уж не исправлю,
хоть тут возможны чудеса,
но что мы чудом назовём,
оно ль забвенье на каноны,
и льются, льются перезвоны
церквей и ночию, и днём.
И нам уже не перестать
в Любови Крестной. Ей до века
вершить судьбою человека
всё то, на что нельзя роптать.
Но полно нам, возьмём к примеру
из прошлого себе урок,
душа надмится между строк
и обретёт огонь и серу.