Когда я вековечный бунт Российский сердцем пересилю, я не согну покорно выю под бой часов, под бег минут. И будет памятен мне грех цареубийства в то мгновенье, оставив самоослепленье, тогда я позабуду смех.
Когда я вековечный бунт Российский сердцем пересилю, я не согну покорно выю под бой часов, под бег минут. И будет памятен мне грех цареубийства в то мгновенье, оставив самоослепленье, тогда я позабуду смех.