В роддоме уже после планового кесарева я оказалась в палате с девушкой Дашей, чей старший сын (ровесник моего Захара) по ее рассказам в чем-то уступал моему в развитии и умениях, но в общении и умении именно "разговаривать", а не "говорить" шагал далеко впереди.
Даша рассказала, что Кирилл (сын) ждет ее с сестренкой из роддома. Я удивилась, потому что мой сын сколько я ни пыталась рассказать ему о своем большом животе, о скором знакомстве с сестрой, и слушать ничего не хотел. Не смотрел на меня, играл, бегал. Я еще раз подтверждаю, что сама виновата в поздней диагностике РАС у Захара, но мне взаправду казалось, что это его вариант нормы.
Когда мальчишки приехали за мной и Машей, Захар был также холоден. Сели в машину, я показала сыну кулек с сестрой, Захар отвернулся и вжался в автокресло. Дома он ко мне потеплел, но, увидев сестру, заорал так, что не могли успокоить. Сын цеплялся за мои ноги, когда дочь спала в кроватке, орал снова и снова, когда попискивала Маша. Что это? Почему? Я не могла в тот момент себе это объяснить. На площадке ведь он видел других детей. Ни с кем не общался, отходил от них, но видел ведь.
Две ночи он орал и плакал, когда Маша просыпалась покушать. В четыре утра проснулся и папа его укладывал часов до 8. Я была не в состоянии даже подойти к сыну, меня просто вырубало.
Потом как-то все и успокоилось, и сгладилось. Захар даже погремушки и машинки свои стал таскать ничего не умеющей Мане.
Так прошли Захаркины 3 года. Все пошли в сад. Захару три и два и Маше почти полтора годика. С садом быстро все пошло вкривь и вкось, я об этом писала. По весне после разрешения лора посещать сад я столкнулась с новой проблемой - Захар стал беспрестанно плакать и орать, как только я уходила из группы. Вообще наступил какой-то период "мама, не отходи от меня". Помню, пока Захар был дома (аденоидит давал о себе знать), к нам на помощь приехала свекровь. Она сидела с Захаром, пока я отводила Машу в садик. Таким макаром мы пробовали хоть немного разбавить мамоконцентрат в жизни Захара.
Сын плакал, устраивал истерики, когда мы с Машей уходили, но бабушка его кое-как отвлекала, и они делали утренние дела. Когда я возвращалась из сада, сын пытался меня выгнать обратно и опять начинал плакать. Потом нам пришлось лечь в больницу и удалить аденоиды.
В больнице соседи по палате тоже высказали сомнение о наличии у ребенка РАС, но одна женщина решила заговорить с Захаром, и он вообще на нее не отреагировал. "Такое ощущение, что он меня вообще не слышит", - сказала она, сидя сбоку от Захарки и говоря ему чуть ли не в самое ухо.
Чем старше становится Захар, тем, с одной стороны, с ним о чем-то проще договориться, если четко, сидя напротив, поймав взгляд и завладев сыновьим вниманием, обговорить ситуацию, с другой стороны, если сын сказал - нет, в магазин пойдет папа, мне без толку даже рыпаться, я должна сидеть. Самой дешевле будет. Тут либо вместе, либо истерика. Понимает, куда и зачем иду, что вернусь и когда вернусь, что будет дальше, - нет, мама оставайся, папа, иди в магазин.
Сегодня приехали к бабушке за нашей черепахой, в Пушкин ее брать смысла не было, чтобы с голода не усохла, оставили ее в деревне. Я заранее с сыном оговорила момент, что сначала в бане моются он с Машей, потом они топают кушать, а я приду позже. Перед самой баней повторили алгоритм, все согласовали.
Пока мы после бани ужинали, этот Фигаро и на коленках моих посидел, и картошку у меня потаскал, и бог знает, сколько раз прибегал ко мне, спрашивая какую-то свою родную дребедень, типа "Мама, я тебе сделал деревянный нож" и "мама, это твой кофе?" В последний такой забег забрался опять ко мне на коленки, слопал полсосиски из моей тарелки, приговаривая, "пей, мама, кофе, пей" в своей специфической манере.
Не к папе, не к бабушке, ко мне. Не важно, с чем и зачем, спросить, убежать и снова вернуться, прижаться, увидеть улыбку и внимание. Как-то так у нас с привязанностью, в общем.