Они работали вместе только над одним проектом, недолго, но очень насыщенно. Она - душа, он - руки. Она говорила, много, путано, горячо, метафорично, теребя волосы, отвернувшись к окну или глядя прямо в глаза. Она комкала листы, удаляла тексты, ругалась по телефону. Она знала, как пахнут чувства и сравнивала идеи с фруктами. Он слушал. Он мало говорил и смотрел на неё с выражением лёгкого недоумения - чуть приподнимая брови, с веселой улыбкой. Так смотрят на очень милого, но несмышленого ребенка. А потом он брал ее тексты, ее чувства и образы и бросал их на холст. А наутро она получала файл. Пик-пик. Оповещение. Сердце больно сжималось. Щеки начинали гореть. Ее вдруг охватывал жгучий стыд за то, что говорила так много, так сумбурно, так глубоко лично. Что можно было сделать из всего этого? Она зажмуривалась. А открыв глаза, несколько секунд не могла дышать. Он понял. Всегда понимал.
Они работали вместе только пару месяцев, говорили всегда о работе. О чужих проектах, чужих идеях, лишь воплощали в жизнь чужие задумки, но ей казалось, никого никогда она не знала лучше, никто никогда не чувствовал ее глубже. Они много смеялись. Отрывались от своих мониторов, чтобы перекинуться парой слов ни о чем. Он рассказывал ей о древних племенах, наскальных рисунках, о жутких привидениях европейских замков. Она рассказывала ему о литературе, о том, как Лиля унижала Маяковского, а развязка в новом детективе просто бомба.
Они пили кофе с печеньками и выбегали на улицу провериться. Они смотрели, как зажигаются звезды и тухнут окна домов. Они выбирали случайное светлое окошко в доме напротив и придумывали жизнь за его занавесками. Хозяева окон всегда выходили карикатурными, но в его историях царил мирный уют, она же щедро посыпала их перцем. Он смеялся: вечно вы, дамы, хотите драмы.
Когда они успешно проходили очередной этап, она прыгала от радости, заливая все пространство звонким восторгом, и пританцовывая повторяла: "Мы молодцы!". Он улыбался ее беспечности и хитро прищуриваясь повторял: "Мы молодцы. Поехали дальше"
Когда случались жестокие провалы, она затихала. Он не находил себе места. Ему нравилось, когда она смеётся. Он не говорил банальностей, типа "не грусти", он не переводил все в шутку. Он приносил ей кофе, садился рядом и находил единственные в мире слова, способные ее утешить. И она улыбалась.
Ближе к утру они, измотанные, махали друг другу на прощание и шли в разные стороны. Он домой к жене. Она домой к мужу.
Они ни разу не прикоснулись друг к другу. Они ни разу ни словом, ни намёком, ни в шутку, ни в серьёз не обмолвилась о том, насколько все серьёзно. Когда проект был закончен, они помахали друг другу на прощание и пошли в разные стороны.
