Когда она вдруг замечала перемены, то виновато тащила меня в ванну и обдавала душем. Не могу сказать, что сам процесс мне нравился, зато то, что было после – неописуемо. Я вновь мог дышать полной грудью и пить воду. Все мои листья отзывались благодарностью. Вода – это счастье. Я жадно пил ее до перенасыщения. А уж затем допивал, смакуя каплю за каплей.
Иногда моя голубоглазая приходила домой с друзьями и когда они восхищались мной, она неустанно рассказывала эту историю, как вырастила меня чуть ли не из семечка, притащив с той работы, воспоминания о которой остались в далеком прошлом.
Теперь ее взгляд снова поменялся. Глаза наполнились новым блеском. Они излучали нечто неуловимое. Ее движения стали более плавными, а в доме царила чистота, гармония и уют.
Она стала округляться и полнеть. И тут меня осенило. В ней зародилась новая жизнь, которая очень скоро отделится от нее и заживет самостоятельно. Вот что означал этот блеск в глазах – это блеск намечающегося материнства.
Я был прав. В доме появилось маленькое чудо.
Теперь ее глаза все чаще выражали беспокойство при каждом крике, а синие веки выдавали недосып. Она словно отдавала себя всю без остатка этой второй жизни.
Постепенно она привыкла и окрепла. Теперь глаза из беспокойных превратились в заботливые и улыбчивые.
Они купили дачу и взяли меня с собой. Я часто там стоял на сквозняке, атмосфера так себе, хоть и воздух намного прозрачнее.
Однажды они уехали домой и забыли взять меня с собой.