Кто из нормальных, любящих своих детей родителей, не болеет сердцем о том, как сложится личная жизнь ребёнка? Странный вопрос. Надо быть или в совсем отчуждённых отношениях, или с атрофированными чувствами, чтобы не переживать об этом. И что же мы делаем для решения этой крайне важной проблемы?
А как вам такой вариант? Если ваша личная жизнь сложилась вполне удачно – и даже по сей день отношения между супругами вполне гармоничные – значит, надо успешно показавшую себя модель всего лишь перенести на сына или дочь. Тщательно, во всех деталях, вспомнить, как это было с вами – и срежиссировать постановку «Любовь 2.0». При этом, естественно, дав подробнейшие наставления, что и как следует говорить по сценарию, что и когда делать, на что обращать внимание и так далее. Одним словом, для гарантированного результата требуется как следует подготовиться, потрудиться, поднапрячься – и – бинго! – «венчается раб Божий рабе Божией…»
Тот, кто дочитал до этого места, надеюсь, понял мою интригу. Предполагаю, что голоса читателей уже разделились на два лагеря. Первые скажут: ну да, всё правильно. Они же все – ещё дети, а мы_же_родители, поэтому без нас тут никак не обойтись. Потом сами же благодарить будут!
Вторые – ох уж эти вторые! – с круглыми глазами скажут: вы чего, совсем рехнулись? Как можно за живого человека решать, с кем знакомиться, кого любить, с кем детей рожать? Это их – а не наша – жизнь, вот пусть и учатся, делают свои ошибки, расплачиваются, набираются опыта, взрослеют – и принимают ответственные решения. А мы – мы просто будем рядом, если вдруг окажемся им нужны.
Истина, как обычно, где-то посередине. Но – не об этом я хотел сказать. Сегодня всё чаще приходится сталкиваться с выросшими детьми, рождёнными в крепко воцерковлённых семьях. С молоком матери впитывавших церковность, разлитую во всем семейном окружении. Ещё до появления членораздельной речи, во всю младенческую мощь распевавших молитвенные песнопения. Не представлявших, как можно в воскресный день не пойти в церковь и не причаститься. И – выросши, развернувшихся спиной ко всему церковному. Родители – в ужасе: самый страшный страх вдруг материализовался на глазах – когда уже не юноша, но муж категорично заявляет: я – не христианин, и вообще все ваши церковные игрушки надоели! Сами играйтесь – а меня оставьте в покое!… И прибегает такой родитель в храм, и начинает выворачивать свою душу перед священником – ну скажите мне, что и где я неправильно сделал? Где недомолился? Где недопостился? Где спрятался неисповеданный страшный грех – из-за которого всё пошло наперекосяк?
А ошибки – вовсе не в строгости соблюдения церковного устава и правил благочестивой жизни. Я бы сказал только об одной – но, на мой взгляд, принципиальной. В толкованиях старца Эмилиана (Вафидиса) на Подвижнические слова Аввы Исайи есть изъяснение очень странного на первый взгляд отрывка.
Авва Исайа пишет: «Вот и человек Божий, авва Нистерой, вместе с которым жили сыновья его сестры, после того как увидел славу Божию, не давал им уже никаких приказаний, но предоставил каждому, хороши ли они были или дурны, следовать собственной воле и не заботился о них». Неудивительно, что монахи соблазнились этими словами.
Спросив о том другого старца, авву Пимена, как можно было так не вразумлять грешников, они услышали такой ответ: «Если бы я был на месте Аввы Нистероя и имел бы такого преслушника, то я не только не наставлял бы его, но и подкладывал бы ему подушку под голову, чтобы он спокойнее спал и грешил, как хочет». И дальше – начинается нечто вообще невообразимое. Монахи в шоке ему говорят: постой, а на Страшном Суде что ты будешь отвечать при таком поведении? На что авва отвечал им очень просто: «Я скажу Ему: «Ты Сам, Господи, сказал: «Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». Почему же Ты обличаешь меня, Господи? Учишь нас одному, а требуешь другого? Ты забыл, что сказал мне вначале вынуть бревно из своего глаза, а после сучок из глаза брата? Как мне его учить, когда я сам грешник?»[1]…
Наша беда в том, что мы не только готовы учить и наставлять, но ещё и считаем себя вправе определять – не только, какой должна быть вторая половина у ребенка, но и куда более значимое – какими должны быть его отношения с Господом Богом.
Нам кажется, что загрузив в ребёнка душеполезные знания, спасительные навыки молитвы и опыт выстаивания богослужения, это неизбежно приведёт однажды к переходу из количества в качество. Как правило, это действительно происходит – да только не в ту сторону, куда мы ожидали. Потому что Бог – это не сумма догматов, канонов и обрядов. Бог – не идеологическая матрица, в которую надо «вписаться». Бог – это Тот, Кто ищет души нашего ребёнка с такой же ревностью и неотступностью, как возлюбленная устремляется к своему единственному.
Потому главное, что мы можем дать нашим детям – это развить в них вкус и любовь к двум вещам: красоте и «настоящести», подлинности. Где бы они ни находились.
[1] Архимандрит Эмилиан (Вафидис). Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии. М., 2015. С. 205 - 207.