9 августа память священномученика Амвросия (Гудко), епископа Сарапульского, викария Вятской епархии. Всю свою жизнь епископ Амвросий посвятил служению Богу и народу, отстаивая право народа быть просвещенным и не связанным порабощающими душу пороками.
“Христианское просвещение России, – писал епископ Амвросий в одном из своих обращений к пастырям, – пошло очень быстро на первых порах, о чем свидетельствуют не только письменные памятники истории, но и имена святых киево-печерских подвижников, а также князей и княгинь, просиявших в то время. Но нашедшая неожиданно черная туча – татарское тяжкое иго на время остановило на Руси успехи христианского просвещения, впрочем, не отвратило все-таки народа русского от христианства. Напротив, оно приучило русское сердце к терпению, научило его искать утешения и спасения в скорбях в Боге, в крепкой вере в Него и в надежде на Него. <...> Но вот пришел конец испытанию, помиловал Господь народ Свой, миновало татарское иго, и народ русский, мало-помалу оправляясь от этой тяжкой беды и печали, начал постепенно возвышаться в своем духовном развитии, в своем просвещении. Впрочем, и в это время, как и до татарского нашествия, просвещение это было действительным просвещением, потому что оно основывалось на вере во Христа и питалось корнями этой веры: церковная служба, чтение книг богослужебных <...> да святоотеческих <...> – вот главные пути и средства сего просвещения. И так дело шло вплоть до Петровских реформ. Единство источника и способов просвещения объединяло весь русский народ всех классов от великого князя или царя и их бояр и до последнего смерда или раба как бы в одну громадную семью, в один тесно сплоченный колоссальный организм <...>. И вот, с указанного сейчас времени (с Петра I) этот сплоченный народный организм как бы раскололся на две половины (неравные): высший, передовой класс, увлекшись реформами и внешней стороной жизни западных народов, постепенно стал терять веру своих отцов и дедов, стал отделяться от низших классов и вместе нравственно развращаться. А эти низшие классы, оставшиеся при старой своей вере, но обессиленные разрозненной жизнью с покинувшими их классами высшими, хотя и остались на верном пути, но, ослабленные, не могли успешно идти по нему вперед. Так в общем стоит это дело и до наших дней. И теперь образованные классы большей частью держатся в стороне от Церкви и народа, который оставлен почти исключительно на попечение одних своих священников в отношении духовного руководства его жизнью. А между тем времена изменились. Жизнь в последнее время стала идти более ускоренным темпом, захватывая в своем водовороте и народные массы. Народ, прежде живший преданностью, нередко слепой, верованиям своих отцов и дедов и укладам стародавнего житейского быта, теперь начал обнаруживать стремление относиться ко всему более сознательно и критически, отказываясь нередко принимать многое на веру, как это было до сих пор. <...> Вот и нужно нам помочь крестьянской среде в семье выработать и укрепить новые порядки, понятия, уклады бытовой и семейной жизни на чистом христианском основании. Все это нужно делать неустанно, энергично и везде, где только представится к тому возможность: в церкви, в школе, при требоисправлениях, в доме у себя и прихожан, устно и письменно. Да, трудное это дело и очень, очень много его. Хорошо, если мы здесь найдем себе помощников в лице местных образованных и добрых людей: помещика, арендатора, волостного писаря, учителя или псаломщика. А если нет, то и тогда не будем унывать, но ревностно будем вспахивать ту ниву, на которой трудились деды и прадеды наши: это наше привычное, святое дело. Мы и тогда не одни: всемогущий Господь нам помощник! А с Его всесильной помощью – смотрите, что могли творить такие пастыри, как отец Иоанн Кронштадтский, Амвросий Оптинский, Феодосий Балтский и многие, многие другие! И нуждались ли они для себя и других в материальных средствах, о которых у нас иногда так много говорят? Не исполнилось ли на них явно, наглядно слово и обещание Господне: „ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам“ (Мф. 6, 33)? <...> Но „один в поле не воин“. В настоящее трудное время всем пастырям <...> нужно сплотиться в дружную рать под руководством своих архипастырей и дружно устремиться на многочисленных врагов наших – видимых и невидимых. Пусть начнут более ретивые, а за ними пойдут и ленивые!” <...>
"В борьбе с народными язвами, – говорил он. – нужны меры духовного свойства, и прежде всего церковного характера, так как народ наш, воспитанный издревле под глубоким влиянием Церкви, не утратил еще любви к своей матери – Церкви Православной и покорности ее святым велениям. Но прежде всего борцам нужно воодушевление. Где же его черпать? <...> В молитве к Богу и церковном богослужении. Церковная служба имеет великую воспитательную силу, почему первое место в ряду мер церковного характера должно занимать богослужение. Такие великие психологи, как Ф.М. Достоевский, и знатоки народной души, как С.А. Рачинский, давно указывают на высокое воспитательное значение церковного богослужения. Как богата древность великими столпами благочестия, святыми угодниками! Где они находили воодушевление в великих своих подвигах, как не в молитве, вводившей их в общение с Самим Богом, и в церковном богослужении, всю силу и красоту коего они прекрасно понимали и усвоили. Но пастыри Церкви должны помнить, что великая воспитательная сила богослужения не только в его торжественности, но и в истовом его совершении, когда служащий не упускает из вида ни одной мелочи. Такие действия, как крестное знамение, благословение молящихся, каждение и т. п., часто совершаются и неправильно, и небрежно, что производит на молящихся, лиц глубоко религиозных, весьма неприятное впечатление. Необходимо неустанно следить и все совершать за богослужением чинно, по уставу и с глубоким благоговением, что и будет производить на молящихся сильное воздействие и оставлять религиозный след в душах их. Нельзя упустить из внимания и другое печальное явление нашего времени: очень мало обращается внимания на изменяемую часть богослужения – стихиры, каноны и т.п. Большая часть изменяемого состава богослужения опускается: поются одна-две стихиры, а на канонах читаются один-два тропаря, а иногда и совсем не читаются. Между тем здесь-то и содержатся мысли, хвалы и славословия воспоминаемому событию или святому, здесь-то именно и содержится то, что отличает этот праздник от другого. <...> Пастыри должны в широкой мере пользоваться проповедью церковною и внебогослужебною как могучим средством влияния на народ, прибегая к проповеди в школе, в домах прихожан, при случайных встречах с ними, благовременно и безвременно... [Ср.: 2 Тим. 4, 2]. Сила проповеди не в красноречии, а в задушевности, в способности затронуть душу слушателя и оставить в ней след, заложить в нее семя правды Божией".
Текст жития священномученика Амвросия (Гудко) по ссылке: http://www.fond.ru/index.php?psx=4&menu_id=352&menu_parent_id=&name_id=37&person_id=585&flag_view=3