В «Манифесте коммунистической партии» имеется следующее утверждение: «Выдвигали возражение, будто с уничтожением частной собственности прекратится всякая деятельность и воцарится всеобщая леность». !!!???
Возражавшие Марксу экономисты были, видимо, проницательными и очень неглупыми людьми. Насчет «всеобщей лености» у них, может, и вышел легкий перебор, но вот эффект «всеобщего пофигизма», столь характерного для последних десятилетий советской власти в СССР, это возражение очень убедительно прояснило: лошади с путами на ногах почему-то почти не бегают. Тогда как контраргумент самих основоположников, причем выдаваемый в качестве аксиомы, поражает своей некорректностью и даже пошлостью: «В таком случае буржуазное общество должно было давно погибнуть от лености, ибо тот, кто трудится, ничего не приобретает, а тот, кто приобретает, не трудится».
Каким образом это заявление уживается с их же собственной констатацией в том же манифесте, что: «Буржуазия… впервые показала, чего может достигнуть человеческая деятельность»? Бог весть. Пусть их логику распутывают, изобретая всевозможные объяснения, очередные марксистские кружки, а то и институты марксизма. Но нет никаких сомнений, что в целом – это неправда.
Причем, это – не просто неправда, утверждаемая в состоянии некоторого азарта или возмущения. Это – ложь. Ложь принципиальная, дерзкая, даже наглая. Никакого поиска истины она не предполагает.
Ясно, что она очень нужна была авторам манифеста, так как служила одной из опор для всего их теоретического сооружения. Поэтому они и рассчитывали, что классовая ненависть и естественная зависть людей, живущих тяжелым физическим трудом, к успешным и благополучным личностям, физическим трудом явно незанятым, позволят им безболезненно проглотить и эту вопиющую ложь.
Социальную группу или же класс городских предпринимателей (капиталистов, фабрикантов, буржуа) можно обвинять в чем угодно, но только не в паразитическом образе жизни. Лень, безделье, ничегонеделание никогда не представлялись им сколь-либо ценными или желанными. Напротив, именно этого они, как правило, вообще не могли себе позволить. В связи с этим в их среде превыше всего ценились энергия, азарт, целеустремленность, интеллект, находчивость, сила воли и потрясающая работоспособность. Достаточно вспомнить могучие образы промышленников, коммерсантов и финансистов, созданные М. Горьким, Т. Драйзером, Э. Синклером, С. Льюисом и другими европейскими и американскими писателями, которые, разумеется, изображали не только свои представления, но и более или менее подлинные типажи, создававшиеся самой «капиталистической» действительностью. Маркс, безусловно, не просто сильно преувеличивал «пороки» буржуазии, ей в целом не свойственные, но и фактически искажал реальную ситуацию.
Возможно, в качестве типичных буржуа он представлял себе исключительно прослойку рантье, которые, не рискуя, жили только на ренту и предпочитали получать скромный, но не обременительный доход. Само собой, это – обычная подстава, недопустимая в серьезных научных трудах, а тем более, в политических документах.
Конечно, документальные свидетельства убеждают, что в середине Х1Х века в Европе, действительно, многие фабричные рабочие едва сводили концы с концами, трудясь по 10 – 12, а то и более часов в сутки. Но реальные предприниматели также в этот период, как, впрочем, и всегда, должны были трудиться изо всех сил, чтобы сохранять, а, по возможности, и приумножать свои финансовые вложения. И чем лучше они контролировали и организовывали весь процесс производства, следя за всеми новинками и инновациями в своей отрасли, тем более впечатляющими были их успехи. В противном случае ничто не могло спасти их от краха. С целью не просто замаскировать, несколько исказив, а именно в корне извратить реальность и был создан карикатурный образ бесполезного, жирного, ленивого «буржуя», гребущего лопатой монеты, которые сыплются с его рабочих.
Только промышленные магнаты из прямых потомков феодальной знати могли чувствовать себя в те годы относительно спокойно. Благодаря своему происхождению и связям им, как правило, удавалось получать крупные правительственные заказы и это избавляло их от необходимости постоянно ломать головы над тем, как усовершенствовать свои предприятия и как обойти конкурентов. Но и им, если они не нанимали опытных и талантливых управляющих, приходилось неустанно заботиться о будущем. Поскольку при господстве массового товарного производства колесо Фортуны всенепременно имеет свойство быстро проворачиваться в самый неожиданный момент: речь именно о том, что капитализм никому и никогда не дает никакой пресловутой «уверенности в завтрашнем дне» Довольно простой смены состава правительственного кабинета, чтобы заказы магнатов могли оказаться аннулированными.
Негодуя и протестуя против ужасов «капиталистического ига», основоположники марксизма подозрительно напоминают либо заурядных мошенников, либо патентованных мерзавцев, которые в качестве средства от головной боли предложили рабочему классу, а заодно и всем людям, жившим во второй половине Х1Х века, гильотину. Иначе ничем не объяснить их неуемное стремление передать все функции организации и управления крайне сложным, многофункциональным и практически «живым организмом», каким, безусловно, предстает экономика периода господства массового товарного производства, в руки очень примитивных бюрократических структур государственного аппарата. Даже если этот аппарат каким-то образом способен представлять собой «пролетариат, организованный как господствующий класс».
История более чем убедительно доказала, что чисто административная, бюрократическая методика управления такими сложными и многофункциональными системами, как хозяйственная деятельность всех уровней, крайне малоэффективна. Самые старшие поколения в РФ, скорее всего, еще не забыли, сколько учетчиков, прорабов, подрядчиков, бухгалтеров, бригадиров, звеньевых, надсмотрщиков и прочей довольно бессмысленной с экономической точки зрения братии требовалось даже на таком относительно несложном производстве, как строительство, где почти все, что сделано, находится как на ладони, и где следить стоит только за качеством используемых материалов да за объемами земляных работ, поскольку именно в землю можно зарывать очень много денег. Кое-кто помнит еще и трудодни, выписывавшиеся работникам полей. В народе их называли «палками». Основоположники, впрочем, писали о них как о квитанциях, которые надо выдавать вместо денег. Была введена в СССР и рекомендованная Марксом всеобщая трудовая повинность, а в первые годы советской власти создавались также по его настоянию трудовые армии с их чисто казарменной дисциплиной. Мы до сих пор являемся обладателями трудовых книжек и паспортов с пропиской (довольно лицемерно переименованной в конце ХХ века в «регистрацию»). То есть, в соответствии с бумагами мы по-прежнему оформлены как бы рядовыми этих трудовых армий.
Какое отношение все это имело к освобождению трудящихся, к свободному развития всех и каждого, которые декларировались Марксом и Энгельсом как главная задача их революционной деятельности? Совершенно не понятно. Особенно в свете того, что полная централизация и огосударствление основных средств производства и всего транспорта, как вскоре выяснилось, отнюдь не приводили к быстрому росту производительных сил. Напротив, все это вело лишь к несомненному и явному усилению эксплуатации трудящихся со стороны управляющего сословия, почти повсеместно получившего в «антикапиталистических режимах» статус номенклатуры – своего рода потомственных государственных сановников, призванных контролировать жизнь сограждан будто бы во имя общего блага и общественных интересов.
Вся история «социалистических стран» свидетельствует о том, что экономические расчеты Маркса были в корне неверны. Но это было бы не так ужасно, не будь тоталитарные государства, созданные по лекалу «диктатуры пролетариата», столь чудовищно жестокими. Причем жестокость эта постоянно подпитывалась социальной ненавистью к неким «классовым врагам», как к врагам внутренним, «недобитым», даже если они никакого отношения к господствовавшим прежде классам в массе своей не имели, так и к врагам внешним, чужеземным, на борьбу с которыми постоянно готовили свои народы все коммунистические режимы и руководившие ими вожди. Как это до сих пор практикуется в КНДР и, пожалуй, в определенной мере в самой России.
Поразительнее всего, что столь явное усиление эксплуатации всех трудящихся, как и создание жестоких государственных аппаратов, рекомендовалось производить под разглагольствования о некоем решительном «прорыве из мира необходимости в царство свободы». Свободы от чего? И, главное, - свободы для чего, если своим главным кредо марксизм выдвигал требование уничтожения частной собственности? То есть, он на корню запрещал всем людям честно зарабатывать какую бы то ни было собственность и владеть ею. Это и есть запрет на всякую экономическую активность, на любую свободную хозяйственную деятельность.
Трепотня насчет того, что марксистская доктрина запрещает только частную собственность на средства производства, - еще один лживый довод из всегда готовой обоймы «аргументов» социалистической пропаганды. Что означают эти самые «средства производства»? В умелых руках нитки с иголкой и ножницы – это оборудование швейного цеха. А швейная машинка, а утюг, а молоток, пила и топор? А мотоцикл с коляской или, не дай Господи, личный автомобиль – это ведь уже целое транспортное предприятие! Вы полагаете, «родное государство» (очередной завиральный бред, между прочим!) случайно позаимствовало тактику всякой оккупационной армии, берущей под контроль завоеванную территорию, перекрывая блокпостами ГИББД практически все дороги и особенно въезды и выезды из сколь-либо существенных населенных пунктов? Как-то об этом не думалось? Напрасно, думать надо всегда. Эта способность - не только высший дар небес, но и главная обязанность всякого разумного человека. А общество, состоящее из множества людей не очень разумных или думать не желающих, это всегда – зрелище довольно прискорбное.