"19 дэ, 19 дэ, 19 дэ" - повторяла я про себя, боясь пропустить обозначенное на посадочном талоне место и пройти мимо, вместе с потоком пассажиров, нетерпеливо толкающих за спину своими до предела набитыми, очередным каким-то ненужным барахлом, тяжёлыми сумками.
Поприветствовав лёгкой улыбкой соседку по ряду - симпатичную женщину средних лет, тихо убаюкивающую на своих коленях, к моему удивлению, уже достаточно взрослого ребёнка, я опустилась на свое место.
Она сидела у окна, держа свою дочь на руках, при этом медленно и бережно качаясь всем телом то взад, то вперёд, периодически поглаживая кучерявую голову ребёнка.
"Надо же до такой степени баловать ребёнка..." - подумала я, с большим душевным пренебрежением и легким осуждением увиденной модели, мысленно предопределив категорически другую форму воспитания по отношению к своим будущим детям.
Девочка была беспокойна, она то и дело безразборчиво выкрикивала какие-то непонятные звуки и постоянно вертелась, не находя себе места. При всей этой искусственно создаваемой суете, порой так раздражающей молодых людей без чада, она успокоила мой возмущенный внутренний пыл своей неземной внешностью. Магическая сила красоты заставляла меня "незаметно" переводить взгляд в её сторону, чтобы рассмотреть этот, поистине, ангельский облик детально.
Детская кожа отдавала нежно-золотистым цветом, будто предзакатные солнечные лучи освещали её и, мягко касаясь лица, отражались и разлетались миллионами мерцающих частичек. Глаза - голубые, как насыщенное самым глубоким оттенком высокое майское небо после бурной грозы, а янтарные волосы, словно тысячи ровных упругих пружинок свисали с её маленьких узких плеч и равномерно укладывались на острых лопатках. Когда она улыбалась, приподнимая свои яблоневые щечки, по обе стороны лица, появлялись ямочки. Милые, наивные девичьи ямочки...
Экипаж подготовился к взлёту, и, стюард, бегло обежавший передние сиденья на наличие невнимательных к требованиям пилота пассажиров, вскоре стоял около нас.
"Извините, пожалуйста, но по правилам нашей компании, дети старше пяти лет, должны находиться в отдельном кресле с застегнутыми ремнями безопасности" - любезно сделал замечание женщине молодой человек в темно-голубой форме, отвлекая меня от чтения.
"Знаю, но если я сейчас её побеспокою - всем будет очень плохо" - ответила моя соседка с дружелюбной интонацией и улыбкой на лице.
"Правила нашей компании таковы, что все дети, старше пяти лет должны сидеть в отдельном кресле с застегнутыми ремнями безопасности" - повторился ещё раз юноша, стараясь сохранить мягкость голоса и продолжая нависать надо мной своим грузным корпусом.
"Вы не понимаете..." - хотела возразить женщина.
"Я извиняюсь, но я вынужден позвать сюда старшего бортпроводника" - резко перебил её стюард.
"Молодой человек. У нас аутизм..." - тихо призналась женщина, будто сама не хотела слышать своих слов.
Кровь прилила к голове, и ноги стали холодными. Я почувствовала ужасный стыд за мнение, сложившееся у меня ещё десять минут назад.
Лицо молодого человека также потерялось и побледнело. Он выпрямился, и, заикаясь от растерянности произнес:
"Я...яя...с-с-сейчас, сейчас я спрошу." - пробормотал он себе под нос, впервые за весь диалог, незаученным шаблонным предложением, и быстро удалился. Не прошло и минуты, как он снова стоял около нас.
"Да, мы сделаем для вас исключение. Устраивайтесь, как Вам будет комфортно. Приятного полёта!" - с искренним сожалением о своей выраженной секундой ранее бестактности сказал он.
***
Всё осталось так, как было. Из-зо всех сил гудел двигатель самолёта. Кто-то шумно перелистывал газету. В чьих-то наушниках играла громкая музыка. Периодически хлопали дверью санитарной комнаты. Кто-то кашлял.
Кто-то смеялся.
"Да убери ты эту игрушку и сиди уже, наконец, спокойно, сколько можно?!!" - врезался в уши грубый женский голос - почти крик, от которого даже мне, взрослому сознательному (тут некоторые могут возразить, поэтому будем считать, что это прилагательное используется здесь просто как устоявшийся литературный приём) человеку стало неприятно. Я оглянулась по сторонам и увидела впереди себя молодую семью с маленьким мальчиком лет пяти. Малец благодаря свойственной детям естественной энергичности постоянно находился в движении. Он громко пел песни, задавал много глупых вопросов, играл с пассажирами в гляделки, озвучивал шумную "битву" двух роботов в своих руках.
"Сядь нормально и сиди тихо!" - едкой, противной интонацией сказала мама, раздражённо отобрав у малого игрушки, и насильно сложила руки мальчика на подлокотник кресла.
Тем временем, слева от меня, у окна сидела симпатичная женщина средних лет, держа свою дочь, на руках, при этом медленно и бережно качаясь всем телом то взад, то вперёд, периодически поглаживая кучерявую голову ребёнка.
"Надо же, до такой степени дорожить своим ребёнком, каким бы он ни был." - подумала я....