После поражения под Полтавой уцелевшие части шведов, как известно, бежали к Днепру. Карл XII вместе с Мазепой переправился на другой берег, оставив командовать войском генерала Левенгаупта.
Карл XII отдал ему недвусмысленный приказ "уничтожить весь обоз, чтобы затем налегке пересечь Ворсклу и по левому берегу Днепра направиться в Крым".
У Левенгаупта было не менее 13 тысяч солдат - остатки великолепной шведской "военной машины", чуть ли не самой сильной армии того времени (наша военная машина только еще набирала ход). К ним подошли всего лишь 9 тысяч русских войск во главе с Меньшиковым.
Шведы были более отдохнувшие, так как прибыли к реке гораздо раньше русских. С другой стороны, после поражения их моральное состояние было значительно хуже. Однако многие шведы из остававшихся еще в строю не участвовали в битве.
Левенгаупт, однако, начал творить нечто невообразимое. Неправильно оценив соотношение сторон (ему казалось, что русских 30 тысяч), он захотел сдаться, но не хотел взять на себя ответственность за этот позор.
Сначала он попытался свалить ответственность на высших офицеров, спросив у них: "могут ли они подтвердить желание своих полков драться?" Но получил ответ, хотя и с многочисленными оговорками: "Да".
Кстати, один из офицеров спросил, каковы были распоряжения короля, на что Левенгаупт ответил уклончиво: "Его Величество никаких иных распоряжений не мог дать, кроме как защищаться, покуда возможно будет".
"Офицеры выразили личную преданность королю", но "Левенгаупт недовольно заявил: "Господа, вы хотите в столь трудном деле взвалить всю тяжесть ответственности мне на плечи. Для меня одного она слишком велика. Нет, этого не будет; я еще готов рискнуть моей седой головой, но лишь если вы с вашими людьми готовы на то же" (цитата из книги: С. Цветков. Карл XII. 2000, С.345)
И тут начинается нечто совершенно уникальное для всей истории войн. Левенгаупт решает послать командиров спросить у их солдат, намерены ли те сражаться или же предпочитают сдаться в плен. То есть ответственность за сдачу в плен он решил возложить на всех и каждого.
Солдаты были крайне озадачены. "Почему им вздумалось нас спрашивать? Прежде нас никто не спрашивал, только говорили: Вперед!" Так, например, думали драгуны-ветераны из одной роты.
Как и следовало предполагать, однозначного ответа от солдат не дождались. Одно можно сказать точно: многие не хотели сдаваться и были готовы сделать все, чтобы прорваться через русские войска. Все понимали, что плен - это большой позор для еще совсем недавно непобедимой армии. Да и с военнопленными в то время обычно обращались хуже некуда. Так что биться было за что.
Не дождавшись однозначного ответа от вернувшихся командиров, Левенгаупт решает еще раз послать их к солдатам и снова спросить то же самое, но теперь уже "подчеркнув всю сложность создавшегося положения". И снова одни солдаты высказались за битву, а другие за сдачу в плен.
Конечно, многим уже стало ясно, что главнокомандующий пытается уклониться от битвы, одновременно сняв с себя ответственность за ужасное решение.
Пока большинство обсуждало, что делать (раз приказывать уже не хотели), многие шведы уже перебегали к противнику или же пытались как-то перебраться на другой берег Днепра - дисциплина падала все больше.
Высшие офицеры снова вернулись к Левенгаупту и были вынуждены признаться, что однозначного ответа от солдат они так и не получили.
Тогда командующий еще раз придумал очередную дикость: голосование командиров от младшего к старшему. И тут наконец-то он добился своего - большинство проголосовало за сдачу в плен. Слишком великая для него ноша упала с плеч. Левенгаупт, вероятно, вздохнул с облегчением. Да и наших освободил от лишней битвы воевать, тем более с численно превосходящим и более свежим противником.
Хуже всего пришлось запорожцам, которые были со шведами. Они считались предателями и в плен их взять отказались. Но Левенгаупту, новоявленному демократу, это не помешало тотчас после сдачи в плен отобедать с Меньшиковым. Теперь он сам стал предателем Карла XII и запорожцев, но, видимо, последнее его не волновало.
Впоследствии Левенгаупт начал всячески выгораживать себя. Например, он говорил, что просто не мог "взять на себя ответственность за "намеренное смертоубийство" и "не хотел вести несчастных на убой". Очень странные речи для старого вояки. Оправдывая себя, он приводит в том числе и религиозные мотивы. А это и просто смешно. Вот если бы шведы победили, ни о какой религии они бы и не вспоминали.
Как пишет тот же историк Цветков: "Капитуляция вызвала единодушное удивление у русских и их союзников. Недоумение по поводу Левенгаупта высказывали сам Петр, русские генералы, английский посол Уитворт, датский посол Грунд и другие. Карл никак не ожидал такого результата своего отъезда"
Впоследствии шведский король писал: "Левенгаупт поступил противно приказанию и воинскому долгу, самым постыдным образом. Всегда прежде он выказывал себя с отличнейшей стороны, но на этот раз он, по-видимому, не владел рассудком".