Я не посещаю церковь. Но сейчас я здесь. Стою у незнакомой мне иконы. Мои глаза смотрят на неё, но ничего перед собой не видят. Я изо всех сил концентрируюсь на своей просьбе. В голове стучит только одна мысль, которую я всей душой кричу куда-то в космос. Только одна просьба. Последняя надежда. ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬ ЖИВА! Я так боюсь тебя потерять. По щекам струятся слёзы. Слёзы бессилия. Так бывает, когда от тебя ничего не зависит. Когда ничего не можешь сделать. Когда остаётся только ждать.
***
Моя мама всегда была из тех женщин, которых называют сильными. Это и правда про неё. Она бесстрашно перелазила по балконам на 9 этаж, ломала ребром ладони 2 кирпича, могла скрутить и пристегнуть наручниками к батарее кого угодно. Я знаю не так много людей, чей дух был бы так же силён.
Мамино здоровье и раньше давало сбой, но когда-то давно, когда я была маленькой. Но сейчас мне 17. И я чётко осознаю, что никого роднее и ближе у меня нет. И не было.
Её увезли на скорой прямо с рабочего места. Это была её новая работа. Руководящая должность. Пришлось принять немало неприятных решений и провести столько же тяжелых бесед с сотрудниками. Перенервничала. Она позвонила уже из палаты, пытаясь скрыть своё волнение, и рассказала, что её готовят на операцию. Проведут её завтра. Обещала позвонить перед операционной. Обещала, что всё будет хорошо.
На улице весна. На учёбе это отражалось подготовкой к дипломным работам. Мы, режиссёры, готовим свои постановки. По многу репетируем.
То утро было таким-же. Репетиция была сложной, ответственной. После первого «прогона» я искала в сумке телефон - приближалось оговоренное с мамой время. А когда нашла, с ужасом заметила пропущенный звонок. Трясущимися пальцами я набрала её номер. Гудок. Ещё гудок. Потом ещё и ещё. Абонент не отвечает, оставьте своё сообщение или перезвоните позднее. Я тихонечко заскулила и расплакалась. Я опоздала. Что, если я её больше никогда не услышу?
Ко мне подошла наш куратор. Она тихонько присела рядом.
- завтра у нас с Вами первые 2 пары. Я тебя отпускаю. Можешь опоздать. Я знаю, что ты не верующая, но сходи в церковь. Служба начинается в 8, просто сходи. Я не стану говорить, что тебе станет легче, но и хуже не станет.
Всю мою ночь заполонил страх. Холодным скрипучим голосом он хрипел мне, что меня больше не погладят по голове знакомые, успокаивающие руки, что никто больше не полезет без спроса в мой шкаф с уборкой, что у меня больше не будет повода купить домой тот самый дурацкий торт. Свернувшись калачиком, я ждала, когда он замолчит.
Утром поехала в небольшую церквушку, которая, почему-то, импонировала мне. Я стояла у входа и долго не решалась зайти. Я не знаю, как вести себя в таких местах. Там свои нормы поведения, свои, незнакомые мне, ритуалы. Я зашла и обратилась к бабушке, которая сидела на небольшом стульчике у свечной лавки. Я не помню, что я её спросила и не помню её ответа. Она отвела меня к какой то, незнакомой мне, иконе и сказала поставить свечу.
***
Началась служба. Я встала позади всех остальных прихожан. Голос батюшки звучал для меня где-то очень далеко. Хор пел в тональности моих чувств. А я просто стояла и плакала. Я очень хотела услышать её голос.
Когда было произнесено последнее «Аминь!», никто не спешил расходится. Это было мне на руку. Я стояла, погрузившись в себя, приросшая ногами к плитке пола. Внезапно, что-то вывело меня из транса. Не звук. Вибрация. Телефон! Сердце пропустило удар. На экране высвечивалось «мамочка».
Я подняла трубку и выбежала во дворик. Я почти не могла говорить, только всхлипывала и подвывала «мама, мамочка!»
Выходящие из церкви люди, улыбнувшись шептали друг другу:
- это чудо!
Родной мамин голос рассказывал мне, что всё прошло хорошо, что вечером уже разрешат посетителей, что очень хочется сладенького.
Автор: Светлана Петрова