Мне казалось, что грусть- эфемерное чувство

Мне казалось, что грусть- эфемерное чувство,
Мне казалось, одиночество преувеличено,
Но теперь…я наконец-то прочувствовал...
Свою ограниченность личности.
Насколько глупые ощущения, насколько истерично молчание?
Я хочу быть впервые не временным и впервые не для печали.
Мне казалось, моя ограниченность — это сила,
Мне казалось, что я могу быть кому-нибудь нужен,
Но теперь мое тело полностью обессилено.
Оно тянется вниз и вниз и падает в лужу.
И в темной чернилами измазанной глади
Я ловлю ртом звезды, чтобы стать светлее,
Пока киты выплывают из обрушенных впадин,
То, что не убивает нас, делает нас несчастней.
Они плавают около, они проплывают во мне,
Огромные белые туши пытаются быть живыми,
Но я пошевелиться не могу на чернильном дне.
Они ласково поднимают меня, и я даю каждому имя.
Мне казалось, что они вдруг стали серыми,
Что грязь с моих рук поглотила их окончательно,
Но кожа китов обратилась мерцающе- белым,
И залечив свое тело болью, я стал только лишь привлекательней.
Мне казалось, что я больше не чувствую,
И объятия любимых мне боле, увы, не нужны,
Что самого себя потухшего
Я зажечь могу изнутри.
И легкие не захлебывались, и глотка не издавала рык
В слезах никем не увиденных,
Мне казалось, что я привык.