Путешествуя по Цусиме, самурай Дзин Сакай услышал историю об одиноком мечнике, который без устали тренируется на пустынном берегу Цуцу. Рыбаки рассказывали, что мужчина с такой яростью рассекает воздух катаной, что никто не решается приблизиться к нему. Даже птицы облетают его стороной. Не останавливается он ни днем ни ночью, ни в грозу ни в полуденную жару. Поползли слухи, что это самурай, чудом выживший в бойне с монголами при Комоде. Дзин Сакай поспешил в Цуцу, чтобы лично познакомиться с мечником.
Сакай проделал долгий путь до Цуцу, но не суждено ему было встретить самурая. Таинственным мастером катаны оказался залитый слезами крестьянин в потрепанном кимоно. Рыбаки явно преувеличивали его ярость, он лишь неумело размахивал старым, давно затупившимся мечом. Сакай не побоялся приблизиться к нему.
— Положи меч, пока не поранился.
Крестьянин вздрогнул и смиренно опустил оружие, склонив голову.
— Простите, если мое неумение оскорбляет вас. Но я должен что-то предпринять…
Крестьянин представился как Отосукэ и рассказал Сакаю, что монголы похитили его дочь, а заступиться за девушку совсем некому. Вот он и раздобыл старую катану, намереваясь в одиночку вызвать на бой толпу обученных, закаленных в боях монголов. Да какую там толпу — целый отряд, ведь дочь несчастного крестьянина уже доставили на один из монгольских кораблей.
Благородный Сакай согласился помочь несчастному крестьянину — корабль не успел уйти далеко и все еще виднелся на горизонте. Вместе, на старой лодке, под покровом тумана Сакай и Отосукэ поплыли к монгольскому кораблю. Когда Сакай поднялся на судно, Отосукэ замер в ожидании звуков битвы. Он не мог шелохнуться, и лишь молитвы к Инари струились в его голове. Время шло, а тишину ничто не нарушало: ни звон мечей, ни сигнальный горн монголов, ни свист стрел — только шелест волн. Отосукэ уже был готов сам ринуться на корабль, как вдруг у борта появился Сакай, весь покрытый кровью. А с ним, о чудо, Маки — дочь Отосукэ — целая и невредимая.
Ни единого слова не проронил Отосукэ, пока греб обратно к берегу. Сакай убил монголов, в этом нет сомнения. Но, кажется, монголы даже не успели понять, что их убивают — они не отбивались, не спасали себя. Отосукэ не решился спросить Сакая о произошедшем, он понял, что перед ним Призрак, мстительный дух и защитник Цусимы, а вовсе не обычный самурай.