История о красавице и чудовище вечна. Проходят века, меняется облик персонажей и обстановка, в которой они взаимодействуют, но суть остается прежней. Но почему такие сюжеты популярны, несмотря на явную противоестественность? Почему людей так привлекают картины, на которых девушки обнимаются с драконами и демонами, фильмы, в которых красавица очаровывает вампира, мутанта или инопланетянина?
Стоит начать с того, что подобные легенды существовали практически у всех народов. Сюжет как правило предусматривает вынужденное замужество женского персонажа с неким откровенно страшным субъектом, который тем не менее имеет скрытый потенциал по превращению в принца. Психологи давно этот сюжет приметили и истолковали его по-своему. С точки зрения Карла Юнга образ чудовища представляет собой не что иное, как отражение мужского архетипа. Архетипом называется та часть человеческого бессознательного, которое отвечает за сложившиеся тысячелетиями «среднестатистические» межкультурные образы. Грубо говоря, это основные, базовые понятие о женственности, мужественности и отношениях в семье. Данные образы очень тесно переплетены с образами мифических персонажей и животных, ведь в древности человек не ведал научного подхода, а познавал мир путем создания мифов, и путем сравнения своего образа жизни с образом жизни других живых тварей.
А вообще какое оно, «идеальное чудовище»? Есть три аспекта: наш герой опасен и страшен, но, что примечательно, весьма богат и в конце истории обязательно превращается в «любимого мужчину» — в физическом или эмоциональном плане. А что будет, если взглянуть на этот образ с позиции древней женщины?
Традиционный образ чудовища в понимании человека — это крупные размеры, когти, клыки, иногда рога… Нас пугает не столько вид существа, сколько его потенциальная опасность для жизни, либо, как минимум, способность причинять боль. Теперь возьмем типичного мужчину. Тоже древнего. С чего начиналось «близкое знакомство» женщины с супругом? Правильно, с дефлорации — то есть, с боли. Чем оно заканчивалось? Родами — то есть еще большей болью, а в ряде случаев, и смертью, ведь во времена отсутствия медицины воспроизводство потомства было крайне опасным делом из-за сильного несоответствия ширины таза роженицы и размера головы ребенка. Короче говоря, умереть в родах раньше было делом вполне обычным. И во всем «чудовище» виновато! То есть, получается, обычный, среднестатистический мужик!
Идем дальше. Перспектива брачного союза с «чудовищем», несомненно, по указанным причинам женщин страшила, но одновременно к нему тянуло. По двум причинам. Во-первых, сама по себе женская сексуальная потребность — как говорится, и хочется, и колется… И второй аспект, толкающий бедную женщину в объятия «монстра»: вышеупомянутое богатство. Все просто: хорошее «чудовище» — это добытчик, особь, способная обеспечить не только себя, но и супругу, и детей. То есть, если не убило сразу, то может стать весьма выгодным. Пусть сколько угодно женщин обвиняют в меркантильности, но стремление жить за счет партнера, выбирая из всех женихов наиболее материально обеспеченного, заложено самой природой.
Ну, и последний, ключевой момент. Превращение в «принца». А тут и фантазировать нечего — народная мудрость, гласящая: стерпится-слюбится. Раз женщина выжила после встречи с «чудовищем» и получила от него материальные блага, то не грех и полюбить этого «монстра». А любимые для нас всегда самые лучшие и красивые.
Современный человек уже не мыслит мифологическими образами, но все мы воспитаны на сказках и мультфильмах, образы которых архетипичны. И потому сказочный союз принцессы с драконом, который наша логика может посчитать извращением, наше подсознание радостно принимает как отражение самого счастливого момента в жизни – создания семьи.
Мыслями поделилась: Гват Сумереченская