Из моей беседы с адвокатом Александром ДОБРОВИНСКИМ. Фото Антона Великжанина.
Предварительное слушание по делу о смертельной аварии с участием актера Михаила Ефремова состоится в закрытом режиме 29 августа в Пресненском суде Москвы. Начало слушания назначено на 11 часов.
По версии следствия, будучи под воздействием алкоголя и наркотиков Ефремов управлял машиной Jeep Grand Cherokee Overland и ехал по Смоленско-Сенной площади в сторону Нового Арбата. В ходе движения он превысил скорость и выехал на встречную проезжую часть.
В результате он столкнулся с фургоном «ВИС», которым управлял житель Рязанской области Сергей Захаров. От полученных травм водитель умер на следующий день.
Как стало известно, рассматривать скандальное дело Ефремова будет судья Елена Абрамова. Она известна приговорами футболистам Александру Кокорину и Павлу Мамаеву, а также бывшему сотруднику МВД Дмитрию Захарченко. Последнего она оправдала по основному из двух эпизодов взяточничества и отправила в колонию на 13 лет по другому.
В период самоизоляции практики никакой не было? Вы никого не консультировали?
– Нет. У меня были вебинары. Я пришел к интересному выводу, что вначале, недели 2-3, это было довольно модное увлечение. Все сидели за компьютерами и смотрели друг на друга. Мы все стали такие маленькие и, знаете, неприкасаемые, потому что, да, только изображение на экране. И вот ближе где-то к концу месяца первого это всем очень надоело. Всем захотелось тактильных каких-то вещей, увидеть глаза, поговорить там и так далее. И началось такое легкое броуновское движение. Начались звонки – приезжайте, поговорим и так далее.
То есть я так правильно понимаю, что дело с Михаилом Ефремовым, это первое, собственно, дело в этом году?
– Ну, не совсем в этом году первое дело, конечно, потому что многие дела остановились на два месяца.
Дело Михаила Ефремова возникло совершенно случайно. Я был приглашен в телевизионный в эфире. И там меня увидели, а я увидели семью [жертвы], и они сделали мне предложение.
Я не занял сторону Ефремова. Я приблизительно представлял, как я могу его защищать, и, соответственно, как довести до ощутимого полезного финала в его пользу. И мне это не захотелось делать.
Странно. Потому что ваш тезис, что вообще надо браться только за дела заведомо выигрышные, что нельзя вписываться в проигрыш.
– Я объясню сейчас, за какие дела я не берусь. Я никогда не буду защищать педофила. Я не хочу входить в дело, связанное с терроризмом и наркотиками.
Вот есть какие-то категории дел, за которые мне не хотелось бы браться.
Вы первые об этом узнаете, никто не знает. До сегодняшнего дня никому никогда не говорил. Я создал общество, которое будет совершенно бесплатно помогать потерпевшим в аварии, виновником которой стали водители в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Наша коллегия адвокатов меня поддержала, и мы хотим помогать людям, попавшим в беду, абсолютно бескорыстно, абсолютно бесплатно. Я считаю, что настало время бороться с этим.
Известный германский публицист написала, что фактически вы работаете на оправдание Михаила Ефремова, не предавая при этом интересы своих доверителей.
– Я не совсем понимаю, в чем я его оправдываю. Ну, наверное, в Германии виднее.
Вы сочувствуете Михаилу Олеговичу, или считаете, что он все-таки перешел какую-то грань?
– Ну, понимаете какое дело. Очень многоплановый вопрос вы задали. Я попробую ответить.
Первое, я человек непьющий. А я всегда исхожу в своих оценках от себя. Есть такое смешное выражение: непьющий от слова «совсем». Моя серьезная порция алкоголя – это где-то бокал вина раз в два месяца, не больше. У меня очень друзей, просто очень много умерли от этой гадости, от злоупотребления и от алкоголизма. Особенно институтских почему-то. Поэтому я отрицательно отношусь к алкоголю вообще.
Второй момент в этом деле. Я считаю, что человек, который садится за руль пьяным, потенциальный преступник, даже если его пронесло на этот раз и его никто не остановил. Люди вокруг него должны отдавать отчет, что трагедия может произойти.
Теперь что же касается самого Михаила.
Я просто хотел уточнить, вы знакомы?
– Нет.
Что же касается его самого, это очень талантливый актер, очень талантливый, который мне импонировал в тех фильмах, которые я видел.
И я считаю, что Михаил виноват в том, что не отдавал себе отчет, что рано или поздно с ним что-то могло произойти.
Когда меня спрашивают, а спрашивали много раз, какое наказание я хотел для Михаила, я говорю, что я просто не могу и не смею это сказать.
Я присоединюсь, так же как мои доверители, к мнению прокурора, и мы примем любое, любой приговор суда, любой, который не будем никогда оспаривать. Но сказать сегодня, что я хочу Михаилу этот срок или тот, ребята, я это не сделаю никогда.
Ваши доверители согласятся с оправдательным приговором?
– Если он будет, конечно.
Ну, они хотят справедливого приговора. И вот именно ту фразу, которую я сказал, это согласиться с мнением прокурора и принять любой приговор, который будет, это и есть.
Я не могу понять, почему их так атакуют, честно говоря. Не знаю, почему. И делают из них крайних, потому что они пошли на ТВ-шоу и так далее.
И мне пришлось приоткрыть завесу с их согласия, конечно, почему, собственно, они тоже участвуют в шоу.
Это семейная тайна, которую они мне разрешили сказать публично. В 1998 году другой член семьи, двоюродный брат погибшего Сергея попал в точно такую аварию, один к одному.
В качестве жертвы?
– Да. Тоже выехал автомобиль на встречную полосу, и тоже лобовой удар. Двоюродный брат Виктор Венедиктов, его отвезли в больницу, и он скончался через несколько дней, оставив вдову и 14-летнего ребенка.
А дальше произошла странная вещь, которая, к сожалению, в нашей стране встречается. Человек, который совершил это деяние, ушел из-под любого наказания вообще.
Это социально значимый какой-то персонаж был?
– Ну, на уровне Рязанской области, насколько я понимаю.
***
Адвокат Кучерена: «Генерала Рохлина убили киллеры в масках, их было трое»