Ночь. Мокро. Пустые городские улицы. Я ехал не один. Машина была вся измята. Нормальная машина, но сцепление изношено, она с трудом разгонялась. Двигатель ещё тянул.
Она сказала, что ей всё надоело. Что нужно менять. Она попросила остановить и вышла.
«Вот», - сказала она, указывая на невзрачную микролитражку, мелкую, подержанную. Кузов её, весь в выцветших наклейках, не блестел. Зато она была пристойной, без вмятин, и в ней не было ничего, хуже, чем обыкновенная, с нервным срывающимся мотором. Я не сел в это ничтожество. Я вернулся обратно к своей машине. На ней появилась новая вмятина, сильная, на пассажирской двери.
В ней, пусть в измятой, сохранился блеск, её двигатель тянул, она была чем-то. Я сел и поехал один. Машина тяжело разгонялась, но двигатель тянул. Всё можно было исправить. Я развернулся и поехал обратно.
Она стояла на углу. Ниже, метрах в пятидесяти виднелась микролитражка. Она молча смотрела. Она могла сесть обратно, но я видел, что можно не останавливаться. Она не хотела сесть, я не мог променять свою душу.