Удивительным был тот факт, что лигнус выглядел почти не запылившимся и без паучьих тенет. Как будто совсем недавно его протерли.
Наконец, Тимофей отважился пройти к кладовой и осторожно заглянул туда. Там тоже вроде ничего особо интересного не было.... Ан, нет: на деревянной лавке сидел маленький старичок с густыми бровями и бородой, будто солома, в смуром мужицком кафтане, в лыковых лаптях, и занимался чисткой огромнейших сапог (очевидно, не своих).
Тимофей около двух минут смотрел на его работу. Хотя, на это можно было смотреть целый день. А работал старичок медленно и усердно.
Наконец-то работник закончил своё дело, повернулся к Тимофею и сказал:
- «Ох, и ленивая молодёжь пошла! Кто бы мог подумать! Что я на старости лет буду таскать сапоги из соседских домов и начищать их!».
Тимофей замялся, не зная, что сказать.
- «Простите, здесь есть что-то ужасное?».
- «Есть. Мыши, - ответил старичок, - сожрали две шубы, пальто, книг десять и, самое страшное, мою пряжу – просто ужасно».
- «Тогда я спокоен. Ребята мне говорили, что тут обитает призрак».
Старичок промолчал, продолжив заниматься своим делом.
Во многих жизненных ситуациях домовые вели себя спокойно, занимаясь домашними делами. Которых было не мало. Домовые любят работу и не могут обходиться без неё длительное время. Представить домового без занятия также сложно, как дельфина без водного пространства. Любой день их жизни опутан строгим распорядком дня. Лишь вечерком они позволяли себе отдыхать где-нибудь в углу, лаская мышей или домашнюю скотину.
- «Простите, а что вы здесь делаете?».
- «Да ничего. Живу я здесь».
- «Странно, - поделился своими впечатлениями мальчик, - мне говорили, что домовые не могут жить в пустых домах…».
- «Много чего говорят, - усмехнулся домовой, продолжая натирать сапоги до чёрного смольного оттенка, - говорят, что в Ячменьске кур доят…».
- «Как тут не останешься жить! Если в округе среди молодёжи нет тех, кто крючком носки вязать может. Простые вещи! Да так и вся деревня в разорение придёт! Ни в доме порядка нет, ни в сарае овса у лошадей. Даже горшки начистить до блеска ленятся, что за вьюноши!».
- «Вы говорите о ком?».
Тимофею при слове "вьюноши" представились какие-то скользкие и противные рыбы.
- «О домовых, о ком же ещё! Хотя и нынешние люди далеко не пошли…. С другой стороны, мне уходить не хочется. Очень люблю я этот дом. Хороший в нём хозяин был, нечего сказать, добрая ему память. Так бы я сейчас искал и бродил себе новый дом, шатался бы праздно…».
И снова это слово.
- «Что значит быть праздным?».
Домовой вздохнул.
- «Для меня – равносильно быть мёртвым».
- «Эмм…».
- «Праздность – это когда у тебя вечный праздник», - пошутил домовой.
- «Тогда что же в этом смертельного?».
Домовой опять вздохнул, на это раз глубже.
- «Слушай, вьюноша, не задавай не нужных вопросов…праздных».
- «И зачем так сложно говорить?», - подумал Тимофей.
- «Простите, можно я вам всё-таки задам один вопрос? Он кажется не праздный».
- «Только если он будет полезным для тебя, - сказал домовой, не отрывая глаз от своей работы, - Не люблю бессмысленных вопросов. И побыстрей. Совсем скоро мне нужно будет спешить к бабке Лукерье, а то она больна. Невестки у неё нерадивые, домовой тамошний тоже. А корова лень, знаешь ли, не очень понимает».
- «Видите ли, я тут видел в кладовке у бабушки кого-то. Наверное, это тоже домовой. Только он похож был на кошку…».
Домовой тихонько вздохнул.
- «Домовые таких выкрутасов не делают. Хотя многие люди верят в то, что мы бегаем в виде кошек по дому…».
- «Но ещё кое-что. Он ходил на задних лапах!».
Тут, как показалось Тимофею, домовой насторожился, он даже на полминуты прекратил своё дело.
- «Да?».
- «И, кажется, он был ростом почти в семь вершков. Я точно это помню. Удивительно, да?».
- «Да. У тебя удивительный глазомер», - сбил всю интригу домовой.
Тимофей вытащил из кармана послание.
- «Ты можешь предположить, кто такое написал?».
Домовой внимательно ознакомился с письмом.
- «Могу. Какой-то двоечник, для которого орфография - тёмный лес…».
- «Я нашёл его в кладовой, после встречи с котёнком…».
- «Советую почаще прибираться – поменьше будешь находить всякой дряни у себя дома».
Домовой продолжил свой труд. Он мог натирать обувь, наверное, пока она не распалась бы на молекулы. Тимофей осознал, что в данном случае тщетны все попытки разузнать что-либо, поэтому он полминуты постоял, а затем проговорил:
- «Думаю, мне уже пора».
- «До встречи, вьюноша», - не отрываясь, ответил домовой и начал тихо напевать: «Ой, то не вечер, то не вечер…».
- «До встречи, дядя», - эхом повторил Тимофей.
В голове у него промелькнула мысль:
«Какой – то сумасшедший».
