Первоначальное авторство не определено.
Умирала четырнадцатилетняя девочка. Умирала тяжело и страшно. Злокачественная опухоль поджелудочной железы. Агрессивный рост. Метастазирование. Полиорганная недостаточность. Агональное состояние. 14 лет... Время первой влюбленности и первого поцелуя... Наверное, самый страшный период для смерти, тем более такой. Уже слишком взрослая, чтобы не понимать, что происходит. И слишком молодая, чтобы принять смерть достойно.
Я только устроился работать санитаром. Как мне её было жаль! Она постоянно испытывала боль. Мучилась. Чтобы не смущать других детей, её перевели в гнойную палату на 5 этаж. Её последнее пристанище.
Ситуация усложнялась не совсем адекватными от горя родственниками. Мать и отец дежурили у палаты постоянно, снимали, как мы работаем, на телефон, записывали на диктофон разговоры с врачами. Родительское сердце не могло принять тот факт, что просто их дочери не повезло. Не повезло страшно и обидно, но такова эта жизнь. И жизнь их дочери навсегда замрет на 15 году существования. Главная мысль родителей - теория заговора, что их дочь по какой-то странной (не существующей в реальности) причине не лечат. Врачи - коновалы и убийцы. Бог им судья.
Это страшное чувство - ожидание смерти человека. Из милосердия. Потому что так будет лучше. Потому что мучениям пациента и стойкости врачей есть предел. И лучше, если все кончится до его наступления.
Медсестрой в тот день была Алина. Смышленая студентка пятикурсница. Реаниматологом - Игорь Александрович. Опытный врач, закаленный работой в токсикологической реанимации захолустной ЦРБ, где из лекарств - физ раствор и анальгин. Он позвонил в отделение около 2 часов дня:"Девочка совсем плохая, наркотики не помогают . Скоро все кончится. Может, в течении часа или двух. Пришлите кого-нибудь в помощь."
Заведующая отправила в помощь самого опытного анестезиолога отделения - Юрия Юрьевича. Со стажем работы, значительно превышающим мой возраст на тот момент. И меня. В роли физической силы. А может, она хотела меня "обстрелять"?
Зашли в палату. Я снял обувь и сел по-турецки на подоконник. Юрий Юрьевич по-обычному рядом. Игорь Александрович сидел за письменным столом и нервно щелкал шариковой ручкой. Алина плакала. Девочка тяжело дышала.
Потекли мерзкие минуты ожидания. Никто не разговаривал. Игорь Александрович не травил свои любимые черные анекдоты. Юрий Юрьевич не обсуждал красивых женщин. Алина не улыбалась, хотя была самой позитивной медсестрой в отделении. Я молчал, что для меня тоже было не свойственно. Мы ждали, когда Смерть заберет свое.
В этой пугающей тишине прошло чуть более часа. Девочка выдохнула и не вдохнула. На мониторе сработала звуковая сигнализация снижения сатурации. Игорь Александрович хмуро ткнул на кнопку "беззвучный режим". Снова тишина. Спустя мгновение сработала вторая сигнализация - снижение пульса ниже 50 в минуту. Второй раздраженный тычок в кнопку беззвучного режима. Замелькали цифры на экране: 48... 36... 24... 0....
Свершилось. Юрий Юрьевич тихим голосом произнес:"Коллеги, 30 минут на реанимацию. Делаем что должно."
Начали реанимационные мероприятия. Даже я, с моим мизерным стажем работы, видел - это просто формальность. Да, так правильно. Но все равно гадко на душе.
Реанимационные мероприятия без эффекта. Игорь Александрович посмотрел на часы и сказал:"Время смерти - 15 часов 42 минуты."
Что-то оглушительно хрустнуло. Стеклопакет окна, напротив кровати девочки, пошёл паутинкой трещин... Все вздрогнули.
А. - Мамочки, что это было?
Ю.Ю. - Душа отлетела...
И перекрестился. Я подошёл к стеклопакету и задумчиво провел пальцем по поверхности разбитого стекла. Затем открыл окно и сделал то же самое с другой стороны. Все живые в палате с любопытством смотрели на мои действия.
И.А. - Может камень кто кинул?
Ю.Ю. - Игорь мы на пятом этаже, какой камень?
Я. - Это не камень. Лопнуло внутреннее стекло. Два наружных - целые. Посмотрите сами, если хотите.
А. - Не оставляйте меня одну тут, пожалуйста...
Спустя 20 минут в палату ворвались родители девочки. Отец, серый от горя, упал на тело дочери и заревел как зверь... Мать подошла к Игорю Александровичу, плюнула ему в лицо и сказала:"Будь ты проклят, чтобы ты сдох, как собака, как можно скорее!"
В тот день что-то лопнуло внутри меня. Как стекло, через которое прошла душа девочки, чьё имя я даже не помню. Наверно, не только у меня.