Что такое манипуляция? Для большинства людей это слово обозначает ловкость рук, причем жизнь показывает, что намерения человека, производящего такого рода действия, как правило мошеннические. В лучшем случае, тебе показывают какой-нибудь фокус, а то ведь могут и деньги из кармана стырить.
Для нас, курсантов мореходки, это слово означало совсем другое. На занятиях по манипуляции нас учили принимать радиограммы, передаваемые азбукой Морзе, и стучать на ключе эту же самую азбуку. Телеграфные ключи в наше время были трех видов: обычные механические, виброплексовые или просто «Вибра», а также электронные. Автоматические датчики и дешифраторы кода Морзе появились много позже.
При работе на механическом ключе три пальца правой руки плотно обхватывали головку ключа, и кисть руки совершала вертикальные движения, регулируя длительность нажатия на ключ таким образом, чтобы продолжительность тире в три раза превышала продолжительность точки, а промежуток между передаваемыми комбинациями букв, цифр или знаков препинания был равен примерно трём тире. Именно за напряженную позу при работе на таком ключе штурмана и механцы нас называли «клоподавами». При повышении скорости передачи её качество начинает падать, необходимые интервалы выдерживаются с меньшей точностью, передача становится рваной, плохо разборчивой. При этом быстро возрастает напряжение в кисти, поэтому для торопыг обычным делом было «сорвать руку». В этом случае вырабатывался стойкий спазм мышц, когда ритмичная работа кисти становилась совершенно невозможной. Тогда единственным методом лечения было дать кисти хорошо отдохнуть, а затем начинать процесс тренировки передачи заново с очень маленькой скорости, пока не возникнет автоматизм движений, который снимет спазм. Скорость передачи при этом следует поднимать очень медленно, чтобы не вызвать новый срыв.
Некоторым усовершенствованием обычного механического ключа является «вибра». В этом ключе есть ось, на одном из концов которой на резьбе перемещается цилиндрический грузик, а другой конец оси имеет гибкое соединение с плексиглазовой ручкой. По обе стороны от ручки располагаются контакты. При замыкании левого контакта передаются точки, правого – тире. Длительность сигналов и, следовательно, скорость передачи регулируется перемещением грузика на оси. Работают на таком ключе двумя пальчиками – большим и указательным, слегка касаясь концами пальцев ручки слева или справа, а подушечка кисти при этом лежит на твердой поверхности стола, на котором установлен ключ. Ось с грузом представляет собой вариант маятника на упругой подвеске, а частота вибрации грузика зависит от положения его относительно точки гибкого крепления оси к ручке, поэтому скорость передачи регулируется перемещением грузика. Понятно, что инерция пальцев намного меньше инерции кисти, поэтому мышечные напряжения здесь при той же скорости передачи намного меньше, чем для обычного ключа.
Верхом совершенства конструкторской мысли в этом деле был электронный ключ. Он слегка напоминал «вибру». Та же плексиглазовая ручка и те же горизонтальные движения двумя пальчиками, но от механики практически ничего не осталось. Здесть, упругая металлическая пластинка, называемая ножом, одним концом жёстко закреплена в стойке, а второй – свободный конец теребят те же два пальчика, замыкая поочередно один из двух контактов, расположенных, как и в «вибре» по обе стороны ножа. Кстати, очень часто этот нож обтачивали из обрезка полотна обычной пилы-ножовки, поэтому такой ключ имел и другое название – «пила». За выработку тире и точек отвечала электронная схема так называемого мультивибратора. При замыкании контакта начиналась зарядка емкости, другой контакт заряжал эту же цепь через емкость втрое большей величины, чем обеспечивалось очень точное соотношение длительности точек и тире, а регулируемая поворотом ручки величина сопротивления цепи зарядки задавала скорость передачи. Качество передачи на электронном ключе намного превышала таковое для «вибры», и, тем более, для обычного механического ключа. В наши годы электронные схемы таких ключей выполнялись на лампах, поэтому плексиглазовая ручка его торчала из прорези коробки, в которой размещался трансформатор питания, пара ламп мультивибратора, примоугольная коробочка поляризованного реле и несколько сопротивлений и конденсаторов. Поляризованное реле, не имеющее эффекта «залипания» контактов при высоких скоростях переключения, было самой дефицитной деталью всего прибора. Потом пришла эпоха транзисторов, и габариты ключа стали целиком определяться длиной «пилы» и размерами контактов, то есть стали сравнимы с размерами спичечного коробка.
Автоматический датчик кода Морзе по внешнему виду напоминает электронную пишмашинку. Необходимые комбинации точек и тире здесь генерируют электронные схемы при нажатии на клавишу с нужным символом. Большая часть тех специфических навыков, которые выделяют радистов в судовую элиту, при работе на такой аппаратуре нивелирована. Создается впечатление, что «так может каждый», и работа радиста со стороны напоминает работу заштатной барышни-машинистки. Завершающим аккордом этой позорной эпопеи, называемой научно-техническим прогрессом, является разработка электронных дешифраторов кода Морзе, которые, имея на входе последовательность точек и тире, печатают готовые для прочтения любым шпаком тексты. Тут, казалось бы, радиста, профессионально владеющего навыками преобразования текста в последовательность точек-тире и обратно на доведенном до совершенства рефлекторном уровне, можно, заменить любым засранцем, овладевшим основами грамоты. На деле же ничего такого не происходит, а почему – подумайте сами. Я так полагаю, по той же самой причине, что, несмотря на наличие в программном обеспечении компьютеров виртуозных программ для рисования (Corel Draw) и обработки (PhotoShop) реалистических графических образов, никто так не не создал с их помощью новой «Данаи» или «Вечернего дозора» на компьютере, хотя «Квадрат Малевича» создается на экране гораздо быстрее и совершеннее, чем это делал сам псевдогений всех племён и уродов.
Самое главное заключалось в том, что нам категорически запрещалось работать на любых ключах, отличных от стандартного механического, чтобы выработать правильный почерк. Наше радиотехническое отделение было самым молодым в училище, а наш курс был из второго набора, так что старше нас был только один курс. Манипуляцию у нас преподавал почтенного возраста мужчина, который по праздникам надевал пиджак со значком Почетного радиста СССР. Фамилия его была Горяев, но все мы звали его за глаза Горяичем. Добрейший старик был Николай Варламович, доложу я вам. Уж на что курсанты башибузуки по природе своей, а против Горяича никто не только что мелкой пакости не сотворил, а и слова плохого не произнёс. Несмотря на возраст, энергии у него хватило бы на трех молодых. Он организовал в училище первый радиокабинет и любительсткую радиостанцию, которой заведовал курсант нашей роты Петя Якимов. Он же был организатором и председателем ежегодных городских соревнований по радиоспорту, которые приурочивались к Дню Радио, а любили его больше всего за неизменное чувство юмора и солёные анекдоты.
В первый раз я попал на такие соревнования совершенно случайно. К тому времени мы на первом курсе только неделю назад выучили звучание последней буквы алфавита. На вечерней поверке старшина объявил, что через три недели в воскресенье состоятся соревнования по радиоспорту, требуются добровольцы, они освобождаются от всех видов нарядов вплоть до конца соревнований. Кроме того, городское отделение милиции в этом месяце просит помощи от училища в проведении месячника борьбы за образцовый город. Помощь будет заключаться в вечернем патрулировании по городским улицам и поддержке акций милиции по чистке портовых шалманов. Я уже как-то привлекался к участию в таких акциях. Нас подвозили на ментовских машинах к известным всему городу хибарам, где пришедший из рейса и истосковавшийся по женским ласкам моряк мог недорого получить весь набор таких услуг, а потом так же недорого вылечить естественные последствия таких услуг. Формально это мероприятие именовалось проверкой паспортного режима. Понятно, что у пьяных и полуголых, а то и вовсе голых мореманов и их временных подружек не то что прописки, а и самого паспорта с собой в большинстве случаев не оказывалось. В таком случае гражданам, не имеющим прописки по текущему адресу, предлагалось удалиться. Они и удалялись, не стесняясь материть ментов за прерванные половые акты и недопитые стаканы, но удалялись недалеко, и через час возвращались обратно, поскольку милиция чистила уже по следующему адресу. Большее милиция себе позволить не могла, потому что пили советские люди не в общественных местах и подворотнях, а на дому. Коли не прописаны, значит, в гостях. Убийства, калечащие травмы и другие мелкие правонарущения на глазах милиции происходили редко, поэтому такие акции в народе назывались «перегонять б..дей из одного бардака в соседний». А вот патрулей могли и покалечить по пьяному делу, поскольку у патрулей никакого оружия, кроме красных нарукавных повязок, не предполагалось.
Приняв во внимание эти обстоятельства, я вышел из строя. Другим добровольцем от нашей роты оказался Серега Мухамадиев по кличке «Муха». Впрочем, и по комплекции, и по свойствам тихого его характера, кличка эта была весьма подходящей. Да со старшего курса пара добровольцев вызвалась. Мы с Серёгой, понятно, были им не конкуренты в соревнованиях, поскольку они учились морзянке на год дольше, чем мы. Тут еще была такая фишка, что по возрасту (до 18 лет) мы участвовали как юниоры, значит, и соревноваться нам предстояло не с профессионалами из невельского радиоцентра, а с такими же юниорами от ДОСААФа, которые в сравнении с нами были очевидными слабаками. Нас ведь учили классно на профессионалов, а они были – лю-ю-би-те-ли. Другими словами, засранцы. Это нас с Серёгой приободряло.
Для справки скажу сразу, что по радиоспорту бывает четыре вида соревнований: работа в сети, «охота на лис», скоростной приём-передача и радиомногоборье. Работающие в сети не собираются в одном месте. Каждый, получив уведомление о сроках соревнования, регистрируется по рации в качестве участника, затем в указанный для соревнований период времени он должен установить максимальное число связей с разными корреспондентами указанного региона. При остановлении связи он получает по почте от корреспондента QSL-карточку и посылает ему свою. По числу собранных карточек комитетом соревнований и устанавливается чемпион. Этими карточками со всех концов света и украшены обычно стены любительских радиостанций.
Все остальные виды соревнований собирают участников в одном месте. В «охоте на лис» каждый участник бежит по своему, выданному ему на руки маршруту, пользуясь компасом и ориентируясь по местности. В конце маршрута он должен обнаружить замаскированный в кустах передатчик – «лису» – с помощью рамки пеленгатора. В этом виде спорта уже требуется выносливость и умение быстро ориентироваться. В радиомногоборье тоже требуется быстрее всех пробежать по маршруту, неся за спиной рюкзак с песком, а в конце маршрута передать радиограмму, быстро и с минимальным числом ошибок. Единственным видом радиоспорта, где не требуется лошадиная выносливость, является скоростной приём-передача. Мы никуда не бежим, а наоборот, сидим неподвижно в радиоклассе человек по десять-пятнадцать, надев наушники. В первый день работаем на приём, на следующий – на передачу. На малых соревнованиях всё это укладывается в один день, до обеда и после. На приеме участники разделены на «ручников», записывающих тексты карандашом или ручкой, и «машинистов», печатающих принимаемые тексты на машинке. При передаче они также деляется на ручников, работающих на стандартных механических ключах, и «автоматчиков», передающих на «вибрах» или электронных ключах.