«Взирающий на вершины» есть определение человека, которое находит своё выражение в греческом слове «антропос», то есть ищущий в высотах жизни своё происхождение» и «только в высотах жизни находящий своё истинное начало».
Человек не может познать ни свою истинную природу, ни постичь истинную природу вещей, посредством физического тела, ибо этот «аппарат» даёт возможность познания только малой части того, что составляет всю совокупность бытия, всю связь жизни в целом. Для доступа к миру первопричин, для познания основы природы человека, необходимо перейти к другому уровню восприятия, выйти за пределы опыта, переживаний обычного сознания. Этот метод познания мира и называется оккультизм.
Далеко не каждый мог воспитывать себя таким образом, чтобы взирать непосредственно в духовный мир, то есть проникать к основам бытия. Средствами, дающими такую возможность, всегда обладали единицы, ибо высшее оккультное познание, ведущее к первопричинам и постижению сил природы, давали человеку способности превосходящие обычные, в определённом смысле, сверхспособности. Вот почему было так важно чтобы человек, которому были открыты оккультные знания, несмотря ни на какие, даже сильнейшие соблазны мира, никогда не пожелал действовать в духе эгоизма. Вред от эгоизма, которым проникнута, в сущности, вся человеческая история, даже порождая непрерывный ряд зол в обыкновенной, чувственной жизни, совершенно ничтожен по сравнению с теми величайшими бедствиями, которые он производит, когда может полностью действовать с помощью средств оккультного познания.
В оккультных школах, где было необходимо, среди многих вещей, которые требовали от учеников, главные из которых, для преодоления эгоизма, запрещалось объясняться посредством обычных слов, как объясняются в жизни внешнего сознания. Ибо, хотя и более тонкий, можно сказать высокий, эгоизм всё-таки проникает в человека благодаря тому, что он пользуется словами, мыслями и понятиями, которые употребляются во внешней жизни. Здесь вступают в силу все те же вещи, которые не позволяют человеку явиться человеком вообще, но заставляют его быть членом определённого народа,— со всеми эгоизмами, которые свойственны ему именно потому, что он вполне правомерно для внешней жизни любит свой народ. Для внешнего сознания это вполне естественно, и так это должно быть, чтобы люди имели эти более тонкие высшие оттенки эгоизма; и в известном отношении, эти высшие эгоизмы суть даже нечто наиболее похвальное в жизни.
Но для высших, всеобщих человеческих познаний, которые надлежит искать за пределами жизни обычного сознания, мы не смеем приносить также и этих высших, утончённых эгоизмов. Поэтому подготовка в оккультных школах происходила на общечеловеческом языке, который действует на людей иначе, чем всякий другой язык, он действовал не в словах и мыслях, а в символах, как в математическом языке, символы которого могут быть применяемы повсеместно. В оккультной науке — всеобщий символический язык.
Оккультные символы, можно было не только нарисовать, они так же выполнялись движениями рук в ритуалах, выражались сочетанием красок и т.д.
Язык оккультных символов держится в тайне единицами избранных (сумевших победить в себе эгоизм и трансформировать его в любовь) с древних времён, дабы уберечь незрелых людей от знаний, которые, попади они им, принесут не мало бед.
Но оккультный язык символов необходим не только для сокрытия, но и для выражения того, что открывается человеку, проникшему в мир первопричин. Оккультная наука, использует метод познавания сверхчувственного уровня, оккультные познания достигаются вне физического тела, а все обыкновенные слова отчеканены такими, как они возникли из деятельности мозга и из внешнего чувственного созерцания; и как только человеку открывается оккультное познание, то он не может выразить его обыкновенными словами. Ни один человеческий язык совершенно не приспособлен передавать впечатления, того совсем иначе устроенного мира, невозможно пользоваться обычными понятиями и идеями, они не способны передать реальность за пределами нашего физического плана.
Однако, оккультное познание является самым необходимым, самым существенным для человечества, оно есть переживание первооснов бытия, поэтому всегда должно было проникать в жизнь, сообщаться жизни. Вследствие чего должны были быть изысканы способы, делать понятными для людей оккультные познания, их своеобразную природу.
Первый способ сделать оккультные познания понятными для человека, — есть и всегда было то, что мы называем теперь теософией. Переводя оккультные познания в теософию, мы отказываемся от существенной особенности, говорить только с помощью самых возвышенных средств, оккультных символов, используя обыкновенные слова и понятия. Таким образом общечеловеческие оккультные знания, специфицировались и дифференцировались именно в следствии обособленного языка данного народа.
Совсем нелегко выразить на отдельном языке, в определённых формах, всеобщее оккультное достояние человечества. И всё же в значительной степени это происходило в различных областях земли и исторической жизни. И если в оккультизме человек, поднимается до высшего созерцания, то теософия есть то, что выступает навстречу человеку и переводит оккультные знания на язык понятий и идей физического плана.
Не следует говорить: только тот может уразуметь оккультизм, кто сам придет к оккультному видению. Когда оккультные истины правильно облечены в обыкновенные понятия и идеи, как в теософии, то они будут понятны для здорового человеческого ума, при добром усилии.
Между тем, мы находим мистерии и тайные школы, передающие немногим отдельным лицам оккультные знания языком символов, и наряду с этим, то, что возвещается, как теософия, облечённые в идеи народа, оккультные познания. Но в позднейшие времена происходят изменения. Теософская форма, бывшая в древности почти единственной, в которой человек мог подняться до первопричин, переходит в религиозную форму, которая считается с тем, что (хотя теософия и может быть понята здоровым человеческим умом, если он будет достаточно широк) люди не всегда могут занять всеобъемлющую точку зрения здорового человеческого ума, так что следовало сделать оккультные истины понятными и для них. Эта религиозная форма познания, со временем стала более популярной, более доступной, чем первоначальная теософская форма.
Для древнейшей индийской эпохи религия совпадает с теософией, она не является там чем-то отдельным, обособленным от теософии и если мы проследим развитие религии в прошлом, то найдём в её исходной точке теософию. Но со временем всё больше выступала религиозная форма и теософские истины были переведены в истины веры. Так, вместе с христианством происходит величайшее изменение— изменение теософской формы в религиозную. В том русле, в каком развивалось христианство, очень мало осталось от первоначальных теософических знаний и мы видим, что рядом с верой появляется теология, а не теософия, которую теологи преследуют с известной ненавистью и всячески пытаются дискредитировать и уничтожить. Таким образом, мы видим, что с течением времени христианство развивает, наряду с популярной верой, именно теологию, а не теософию.
Третья форма, в которую облекалось затем стремление человека проникнуть к первопричинам бытия, есть философия. Если оккультное познание достигается человеческим существом, путём преодоления физических ограничений и затем теософия передаёт оккультные познания во внешних мыслях и во внешних словесных выражениях, то философия стремится достигнуть до мировых основ, средствами познания, которые хотя и являются наиболее тонкими и изощрёнными, но тем не менее, в рамках физического оснащения человеческого существа. Философия имеет, в сущности, ту же цель, что и оккультизм, и теософия, добраться до первооснов бытия. Только философия, с помощью тех средств исследования, которые связаны с мозгом и с внешним восприятием, посредством мышления, стремится проникнуть к первопричинам бытия так далеко, как это вообще возможно для этих средств исследования. Но так как философия действует с помощью утончённейших, изощрённейших средств познания,— которые, тем не менее, связаны с мозгом и с внешним чувственным восприятием, — она является опять-таки уделом только немногих людей. Только немногие пользуются этими тончайшими средствами познания. Мы слишком хорошо знаем, что философия есть то, что не может стать популярным и большинством людей ощущается как нечто чрезмерно трудное или просто скучное.
Благодаря тому, что в философии человек пользуется теми средствами, которые связаны с его личностью, философия без сомнения, есть нечто личное. Но, с другой стороны, благодаря тому, что поднимаясь до утончённейших средств познания, человек имеет всё же случай до известной степени снять с себя личное, философия становится чем-то всеобщим. Заметить всеобщее в философии может только тот, кто глубже войдёт в неё. Что она есть нечто личное, к сожалению, люди замечают слишком скоро. Между тем, как тот, кто глубже войдёт в область философии, находит основные причины, которые одинаковы у видимо столь различных мыслителей, как древние греческие философы Парменид и Гераклит; люди отмечают прежде всего разницу между последними и столь им враждебным собратом, как Шопенгауэр. Кто берёт философию с внешней лишь стороны, тот видит только то, что разбивает философию на различные точки зрения, и он не видит последовательности в развитии этих личных, человеческих точек зрения.
Так философия становится, в известном смысле, противоположностью оккультизма; ибо философию человек должен добывать личностными средствами; до оккультизма же он достигает только тогда, когда освободится от личности. Поэтому тот, кто философски совершенно правильно ставит свою личность перед людьми, с таким трудом может быть понят другими. Но когда удаётся оккультизм облечь в общеупотребительные слова и идеи, то известное понимание находится почти по всей земле. Оккультизм именно устраняет всё личное. Он не есть философская система, которая исходит из личности, а, напротив, то, что исходит из вне-личного и поэтому становится общепонятным. Когда оккультизм делает усилие, чтобы стать теософией, то он имеет стремление говорить к каждому человеческому сердцу, к каждой человеческой душе, он становится универсальным. Оккультная точка зрения в своих результатах всегда одна и та же для всего человечества. Поистине, различных оккультных точек зрения действительно не существует так же, как не существует различных математик. В оккультизме не могут существовать разные точки зрения в высшем идеальном смысле, как не может быть разных точек зрения в математике. И если в теософиях, которые выступали и которые представляли собой внешнее деяние оккультизма, оказывались различия, то это происходило именно потому, что для одного народа, для одной эпохи человечества надлежало избрать иное одеяние, чем для другого народа и для другой эпохи. Оккультизм не знает таких различий, как религия, не знает такой дифференциации, при которой он мог бы быть побуждаем к вражде против другого.
В развитии человечества произошло так, что, благодаря религиозным предрассудкам, предвзятым ощущениям и мнениям, теософии получили свои особенные окраски и оттенки. Но в идеале теософия должна быть всегда выражением оккультизма. Поэтому не может быть буддийской, или индуистской, или зороастрианской, или христианской теософии. Конечно, для отдельных народностей должны быть приняты во внимание своеобразные представления и понятия, с которыми выходят навстречу оккультизму. Но в то же время, в идеале, - теософия должна быть чистым выражением оккультных истин. Оккультные основы, являются одними и теми же во всех религиях. Христианин, ставший теософом, всегда поймёт буддиста, ставшего теософом.