Всякий раз, когда я катаюсь на прогулочном кораблике по рекам и каналам Петербурга, со смехом вспоминаю свой экзамен, который я почти завалила на выходе из Зимней канавки в Неву.
Обучение на курсах экскурсоводов проходило в три этапа: теория, практические занятия и экзамен. В процессе погружения в теоретическую часть каждый из обучающихся должен был написать и сдать на проверку преподавателю свой текст экскурсии, с которым впоследствии предстояло выступить на экзамене.
Экскурсию писали поэтапно, по мере разбора маршрутов на лекциях. Первый кусочек текста дался с трудом: у экскурсии, как у любого текстового жанра, есть свои особенности. После того, как я получила назад обильно сдобренную пометками "тут сократить/тут добавить" первую часть экскурсии, работа пошла веселее.
И если переживаний по поводу текста стало меньше, то предстоящий экзамен заставлял нервничать по-настоящему. На учебной экскурсии все выглядело довольно просто: взял в руки микрофон и давай рассказывать о том, что справа и слева находится.
На практике во время проговаривания больших объемов текста сбивалось дыхание, пересыхало в горле, звучание голоса, которое казалось четким и размеренным, в записи оказывалось вальяжно-усыпляющим, а при ускорении темпа - невнятно бубнящим, в стиле вокзальных объявлений.
И вот день X настал. Экзамен проходил на борту прогулочного кораблика в условиях, приближенных к рабочим. В роли туристов - два преподавателя. Экскурсию вели по очереди, сменяясь по знаку руководителя группы.
Справляться с волнением помогали переживания за одногруппников (с некоторыми из них дружим до сих пор). Моя очередь садиться за микрофон наступила после поворота из Фонтанки в Мойку. Начала я довольно бодро: обратила внимание слушателей на фасады Михайловского замка, Летний сад, рассказала о Садовых мостах, Марсовом поле, Михайловском саде. От Спасо-Конюшенной церкви, где отпевали Пушкина, перешла к дому княгини Волконской, в котором находилась последняя квартира поэта...
И все было прекрасно, пока я не увидела затор у входа в Зимнюю канавку. О "пробках", случающихся на воде, я знала, материала для рассказа вокруг - более чем достаточно, но настолько растерялась, что вместо описания расположенных перед глазами объектов показа ударилась в подробный пересказ либретто "Пиковой дамы" Чайковского и его отличий от пушкинского оригинала.
Деликатные подсказки преподавателя откуда-то из-за спины только ухудшили ситуацию: разобрать их содержание я не смогла, а волнения они мне добавили. Вернувшись в рассказе к фасадам Большого Эрмитажа и Эрмитажного театра, перепутала "право/лево", назвала Зимнюю канавку Лебяжьей.
Увидев забрезживший через Эрмитажный мост выход в Неву, так обрадовалась, что начала говорить до того, как корма выплыла из-под его каменной дуги. Если бы на верхней палубе сидели туристы, они бы мне были весьма "благодарны".
"Разбора полетов" я ждала с пунцовыми щеками, в голове крутилась фраза из советского фильма: "Шеф, все пропало, все пропало!". Преподаватели поздравили нас со сдачей экзамена, похвалили за удачные эпизоды и очень тактично рассказали каждому о допущенных ошибках.
То, что мне показалось ужасным позором, охарактеризовали так: "У выхода в Зимнюю канавку слышалось волнение в голосе (на самом деле это была паника!), о "Пиковой даме" в следующий раз немного покороче, Лебяжья канавка течет у Летнего сада". О том, что экскурсовод по мостами молчит, напоминать не стали: то ли не заметили, что я вступила чуть раньше, то ли списали на волнение.
Читая презрительные и даже оскорбительные комментарии на Дзене, которые оставляют авторам, допустившим ошибки в статьях, я всякий раз с благодарностью вспоминаю своих преподавателей. Им, с высоты своего опыта и знаний, ничего не стоило разбить в пух и прах потенциальных конкурентов, чтобы даже мыслей не было приближаться к туристам. Но они нашли слова, которые вдохновили на исправление ошибок, непрекращающееся обучение и бесконечные прогулки по Петербургу.
Царский огород. Садоводство Боде в Павловском парке
Кенконс, яблоня Недзвецкого, сирень Мейера. Прогулка по Собственному саду у Павловского дворца
Флагодержатели. История Петербурга в деталях
Кладбище домашних животных в Собственном саду Гатчинского дворца