Семен Лопато. Мертвые видят день. – М.: АСТ, 2020. – 352 с.
По сюжету нового романа Семен Лопато «Мертвые видят день», действие происходит в Вальхалле, нормандском, а не христианском рае для воинов, куда попадают советские подводники и немецкие моряки в сентябре 1942 года. Сражение у берегов Норвегии имело трагическую развязку, но именно оно положило начало великому перелому и повлияло на финал уже всей Второй мировой войны.
Явившийся героям этой истории бог Локи объявляет командиру советской подводной лодки и капитану гитлеровского эсминца, что от них требуется лишь пожать друг другу руки, обняться и тем подтвердить слияние с братством Вальхаллы. Каково это братство и каких удовольствий в раю для воинов могут лишиться в случае отказа наши герои? На самом деле, битвы и пиры – вот чем заняты в Вальхалле ее обитатели. Завораживающее зрелище, мощнейшая экспрессия и психологический надрыв – именно так изобразил автор эти картины загробного мира. «Бой казался скоротечен, уже последние, с размаху нагибаясь, мечами добивали лежащих на земле, что-то необычное, странное происходило одновременно – вдруг словно уловив странный звук неслышимых труб, еще повсюду видя убиение, я вдруг увидел, как распластанные, поверженные, тут и там рассеянные по полю, вдруг заново начинали шевелиться; лежавшие навзничь, открывая глаза и глядя в черное небо, лежа, раскинув руки, словно что-то получая от окружающей черноты, сперва неправильно, с трудом, а затем вдруг легко и быстро поднимались с земли – порой схватывая протянутые им кем-то руки и лишь несколько первых шагов пройдя в обнимку, затем так же распрямляясь и уже отчетливо, не шатаясь, легко и в полный рост шли к столам, валясь на скамьи, крича и обнимаясь с сидевшими там, загораясь и оживая глазами, что-то упоенно быстро говоря среди таких же неестественно искривленных, оживленных, освященных сиянием лиц.
Сам собой пир завязался снова, снова вспыхнули огни и закипела снедь в котлах, снято и отброшено было оружие, все перемешалось, скоро ни убитых, ни раненых не было на земле, люди, только что рубившие и кромсавшие друг друга, в тесноте, зажмурясь, привалясь к плечу плечом, жадно драли с костей мясо, слепо смеясь, вместе пели, уткнув головы в чан с хмельным – обернувшись, я увидел, как человек, расспрашивавший меня, и великан, разрубивший ему горло, крепко обнявшись, то ли смеялись, то ли плакали над столом, человек с отвердевшим шрамом у кадыка, торопясь, задыхаясь, что-то рассказывал великану, быстрые, крупные слезы с его щек падали в хлебные корки на столе, лилось в кружки и мимо кружек вино».
И тем не менее и советский, и немецкий офицеры отказываются брататься – в этой войне противников разделяет слишком многое, и теперь уже в силу вступают установленные богами Вальхаллы правила: вожди, отказавшиеся от примирения, могут получить право решить исход идущей войны самостоятельно – поединком между собой. Но дать разрешение на такой поединок может лишь верховный бог Вотан (Один). Путь к его престолу изобилует смертельными опасностями, и до конца пути, как сообщает явившаяся валькирия, никто не доходил, и русские и немцы, тем не менее, соглашаются на предложенные условия.
На протяжении всего путешествия – на паровозе, самолете, танке и пешком – членам отряда приходится познать все «прелести» местной жизни. Загробная жизнь Вальхаллы, кроме битв и пиров, это ведь еще и мирные полуразрушенные города и села, судьбы десятков людей, которые встречаются на пути, и которые ждут «сюжетного» разрешения. Русские с немцами спасают женщин от сожжения монахами, спасают детей в сюрреалистическом детдоме, жертвуют собственными жизнями (как бы странно в Вальхалле это ни звучало) ради мирных жителей. «Потемнев лицом, Вагасков смотрел в дальний конец лагуны, где белел на воде обрывок детского платьица. – Останешься здесь, – сказал он боцману. – Возьмешь все оружие. И проследишь, чтобы этого не было. – Он помедлил, глядя в песок. – Это приказ. Этого очень мало, надо бы не так, все не так, надо бы по-другому… Но мы действительно дошли. Больше я ничего не могу сделать сейчас. – Я и без приказа останусь, – сказал боцман, - Я жизнь положу, чтобы этого не было. – И я, – сказал вдруг один из немцев. – И я тоже. С боцманом может что-то случиться, точно предсказать нельзя. Я буду вместе с ним. Простите, герр капитан. – Герхард, – сказал немецкий офицер, – но ты-то… Меньше всего ожидал от тебя. Эти – в белых халатах – ожившие манекены, боцман справится. У него будет достаточно оружия. А что ждет нас там, – он кивнул в сторону черневшего вдали замка, – еще не известно. Каждый человек будет на счету. Вспомни, что на весах, Герхард. – У меня осталась невеста в Дюссельдорфе, – сказал Герхард. – Мы хотели повенчаться перед походом, но не успели. Через два месяца она должна родить. Я должен остаться, герр капитан. Это и мои дети. И… Если я этого не сделаю, боюсь, Господь мне не простит и… и что-то произойдет с моим ребенком. Я так чувствую. Простите, герр капитан. Глядя куда-то в сторону, твердея скулами и снова становясь похожим сам на себя, немецкий офицер рваной улыбкой коротко скривился. – Господь… Прав был Вольтер, когда говорил – «Раздавите гадину». Не послушались. Впрочем, это оказалось не по силам даже фюреру. – Он повернулся к Герхарду. – Ладно, оставайся. Считай, что делаешь это по моему приказу».
Как бы там ни было, но оставшимся воинам предстоит дойти до престола Вотана, чтобы закончить свою миссию, дав сразиться один на один своим командирам. Чтобы и разрешить уже почти не существующие противоречия между собой, и решить исход войны, все еще длящийся там, на большой земле в уже далеком 1942-м…
Валерия Вербинина. Московское время. – М.: Эксмо, 2019. – 320 с.
Замысел романа остросюжетного романа «Московское время» возник из размышлений об эпохе 30-х годов XX века. В частности, о том, можно ли оставаться честным в такое время, когда честность может стоить головы, как рассказывает сам автор Валерия Вербинина. По сюжету, перед нами Москва 1939 года. Блеск и нищета молодого советского государства. Коммунальные квартиры, общие кухни, примусы и склоки, очереди за спичками и мылом. А рядом сияющий огнями "Националь": невероятная роскошь для избранных, шампанское и икра, не по-советски красивые дамы в норковых манто и "товарищи" с сигарами…
После одного из таких шикарных ужинов цвет советской элиты несет потери: друг за другом гибнут известный журналист, фотокорреспондент ТАСС и переводчица "Интуриста", причем убийства старательно скрывают от народа. Почему? Потому что в СССР нет преступности или по каким-то совершенно иным причинам? И как с этим связан ночной убийца-душитель, на след которого пытаются выйти лучшие оперативники МУРа? Ведь молодом советском государстве не было термина «серийный убийца», но они, конечно, существовали. Одного такого душегуба пытался вычислить оперативник МУРа Иван Опалин. Убийца нападал на простых советских граждан, торопящихся домой ночной порой, душил голыми руками, а потом забирал на память что-то из вещей: сережку, бисерную отделку с платья, фотографию возлюбленного или папироску. Душителя нужно отыскать немедленно. Но как? И как этот безжалостный палач связан с убийством известного фотографа Льва Доманина и восторженной студенткой Ниной, влюбившейся в Ивана? А тут еще и сбежавший бандит, объявивший Ивану вендетту, и интриги коллег. В общем, оперативнику Опалину будет не до сна…
Наталья Андреева. МоLох. – М.: АСТ, 2020. – 320 с.
По сюжету этого романа, Во время санации крупного банка его сотрудник Андрей Бобров помогает хозяевам украсть у государства огромные деньги. Чтобы не оказаться под следствием, Бобров на время уезжает в провинциальный Чацк, где устраивается на работу в филиал банка "Счастливый". Но вскоре из клиентских ячеек начинают загадочным образом пропадать крупные суммы. Бобров опасается, что, памятуя его криминальное прошлое, в кражах обвинят его. Единственный способ не попасть под подозрение – самому найти вора. Банк тоже озабочен своей репутацией, и присылает из Москвы ревизора, миллионера и большого любителя хорошеньких женщин Василия Квашнина. По приезду в Чацк, тот начинает домогаться невесту Боброва. Девушка понимает, что такой шанс упускать нельзя. Лучше стать любовницей миллионера и уехать в Москву, чем женой какого-то провинциального клерка. А тут еще вор, испугавшись прессинга, начинает убирать сообщников.
По мотивам повести Куприна "Молох".