В нашем новом материале речь пойдет о двух, казалось бы, принципиально непримиримых соперниках, которые волею судьбы вынуждены были сблизиться в тихом провинциальном городке Брест-Литовск – уездном центре Гродненской губернии. Это были знаменитый польский повстанец, комиссар Подлясского воеводства Роман Рогинский и русский дворянин, генерал-майоре граф Иван Ностиц. Оба этих незаурядных человека до сих пор практически неизвестны широкой аудитории на просторах необъятной России.
Итак, Роман Рогинский, выходец из семьи мелкопоместных дворян родился в 1841 году в Варшаве. Еще в период учебы в варшавской гимназии, он, увлекшись революционными идеями, быстро попал под «колпак» властей и едва не вылетел из учебного заведения. Не сумев найти себе применение на родине из-за радикальных взглядов, он уехал в Италию, где уже была многочисленная польская диаспора. При поддержке знаменитого Джузеппе Гарибальди в сентябре 1861 года в Генуе была открыта польская военная школа, ставшая кузницей офицерских кадров для готовившегося варшавского восстания. Чуть позже эта школа была перенесена в Пьемонт, а в июне 1862 года правительство под давлением России ее закрыло. Но и за столь короткий промежуток времени школу смогло закончить 120 человек, в числе которых был и Роман Рогинский. «Получив с родины приказание вернуться», Рогинский с несколькими готовыми офицерами 15 октября 1862 года приехал в Варшаву, где подпольным повстанческим правительством был назначен комиссаром Подлясского воеводства. За короткий срок Рогинский в Бяле-Подляске сумел организовать собственный отряд приблизительно из трех тысяч человек, состоявший, как отмечал он сам, из беспоместной шляхты и мещан. Здесь к нему присоединился прапорщик 3-й артиллерийской бригады русской армии Богуслав Павлович, ставший вскоре одним из адъютантов. Вторым адъютантом Рогинского стал бывший воспитанник одного из монастырей Стасякевич, позднее возглавивший собственный отряд в Брестском уезде. С этим воинством Рогинский провел несколько небольших столкновений с войсками, пока не наткнулся на более серьезного противника.
Им оказался генерал-майор Свиты его императорского величества граф Иван Григорьевич Ностиц, потомок старинного аристократического рода, в январе 1863 года по личному распоряжению Александра ІІ назначенный в распоряжение Виленского генерал-губернатора В.И. Назимова.
Как вспоминал впоследствии сам Ностиц, по приезде в Вильно Назимов отправил его в Белосток, а оттуда граф с небольшим воинским отрядом прибыл в Бялу-Подляску, в окрестностях которой и произошло первое сражение с Рогинским. Оба противника в мемуарах скромно умолчали подробности боя. Известно только, что Рогинский направился зализывать раны в леса, Ностиц остался в городе.
Вскоре мятежники перешли в Брестский уезд, где Рогинский наведывался в небольшое местечко Высоко-Литовск к князю Ксаверию Сапеге с просьбой оказать помощь отряду. Как грустно отмечал полевой командир, «это не был потомок тех Сапег, которые имели сабли наготове для защиты родины. Дал он нам шесть коней, две двустволки да 250 р. денег. Вот жертва, которую он принес на алтарь отечества».
Сам Брест-Литовск в ту пору был крайне неспокойным городком. По воспоминаниям Ностица, «почва Брест-Литовска была весьма ненадежная; это был своего рода вулкан, состоящий из лиц нашего же военного ведомства, но по преимуществу членов Ржонда, который в то время широко раскинул свои сети». Гарнизон крепости состоял из офицеров польского происхождения, которые, если не выступали открыто на стороне мятежников, то, по крайней мере, сочувствовали им. Дисциплина была крайне слабой, со складов периодически пропадало оружие. Ностицу стоило немало усилий, чтобы хоть как-то навести элементарный порядок. Ситуацию осложняло то, что генерал имел информацию о планах Рогинского захватить город, а с таким многочисленным отрядом это ему не составило бы большого труда. Но, чтобы захватить город, надо было взять крепость, чего Рогинский без артиллерии сделать не мог. Тогда он решил добыть эту артиллерию у Ностица. Дело в том, что на вооружении крепостного гарнизона имелось несколько допотопных орудий «времен Очакова и покоренья Крыма». На серьезный бой их бы не хватило, но на эффект внезапности рассчитывать было реально. Ностиц сумел хорошо наладить разведку и пушки были переведены за крепостные стены и усилены охраной. Оба автора воспоминаний – Ностиц и Рогинский – не сообщают подробностей, но захват Бреста не состоялся.
Генерал Ностиц получив подкрепления, организовал постоянное преследование отряда Рогинского, который выпутываясь из западни, периодически дёргал тигра за усы. В данном случае это был захват Рогинским мест. Шерешево в Пружанском уезде 31 января, а на следующий день и самих Пружан. При этом его отряд повсюду был вполне радушно встречаем местным населением. Так, при захвате Шерешево, «все местечко сбежалось нас накормить, а евреи доставили остальное. Когда же я заявил, что плачу за все, дали нам то, в чем больше всего ощущалась надобность: пороху, патронов и множество пистонов для ружей». К тому же и местные власти знали о приближении мятежников и оказывали им помощь. В частности, целый ряд руководящих чиновников Пружан во главе с уездным предводителем дворянства Валентином Швыковским довольно гостеприимно общались с как с эмиссарами Рогинского, так и с самим командиром; кроме того отряд также «был весьма радушно угощаем …бывшим мировым посредником Кобринского уезда графом Казимиром Ожаровским и получил от него необходимые припасы на дорогу». Удачливостью Рогинского и невероятным чутьем на опасности неоднократно восхищался противник. Один из офицеров подразделения графа Ностица, писал: «Этот ловкий предводитель всегда действовал как опытный партизан, быстро формируя шайки, он, несмотря на то, что был три раза последовательно разбит, держался довольно долго, все время волнуя уезды Пинский, Брестский и в особенности Кобринский».
Авантюризм и дерзость всегда были присущи Рогинскому. После выхода из Пружан Рогинский узнал, что отряд Ностица идет за ним по пятам и только что был в городе. Чтобы как-то скрасить неудачу, Рогинский оставил Ностицу ящик сигар с запиской: «Генерал! Так как вы, не застав меня, вероятно, будете скучать, то оставляю вам сигары, чтобы вам было веселее скоротать время».
И всё же фарт имеет свойство заканчиваться. Так случилось и с Романом Рогинским. Его отряд был разгромлен в ходе жесточайшего боя под Пинском. Сам лихой командир после трехдневных скитаний по окрестным лесам был схвачен в конце февраля в небольшом местечке Туров местными крестьянами и выдан войскам. Под усиленной охраной он был доставлен в Пинск, где и состоялась личная встреча с Ностицем. Вот как описывал этот момент сам Рогинский: «Он вошел в комнату, где собралось много офицеров, с любопытством рассматривавших меня, и, обращаясь ко мне, сказал по-русски:
- Г-н Рогинский, я вашу храбрость уважаю. Подал бы вам руку, но руки ваши обагрены кровью моих соотечественников. Вы подняли мятеж против нашего государя и народа. Если вам это будет прощено, останемся друзьями…»
Через несколько дней Рогинского в сопровождении казаков граф Ностиц лично перевез в Брест-Литовск. И здесь начинается интересное. Граф Ностиц знаменит стал как один из первых в империи профессиональных фотографов. В частности, все первые снимки знаменитого имама Шамиля были сделаны именно Ностицем. Именно в Бресте столбовой дворянин, генерал-майор Свиты его императорского величества граф И.Г. Ностиц снизошел до уровня ремесленника и сделал арестантские снимки своего знаменитого пленника. Вполне возможно, что его брестские фотографии сохранились и находятся в российских архивах. Мне пока не удалось найти эти снимки.
В дальнейшем пленника этапировали из Бреста в Варшаву, где военный суд приговорил Романа Рогинского к смертной казни. Но генерал Ностиц сдержал слово, данное Рогинскому в Пинске. «Во внимание чистосердечного признания Рогинского и сделанных им показаний, желая спасти жизнь этого энергичного двадцатилетнего юноши… я ходатайствовал у Великого князя о даровании ему жизни», – вспоминал позднее генерал. Приговор был заменен пожизненной каторгой в Сибири. В 1896 г. Рогинский получил амнистию по случаю воцарения на престоле Николая II и «навестил генерала Ностица, ныне уже старичка, доживающего век в своем поместье на Украине. Встретил он меня с непритворной радостью и радушием».
Закончить этот рассказ хотелось бы вновь словами Романа Рогинского, сказанного им о той войне: «Все это уже, слава Богу, миновало и повториться не должно. Наш край иным путем должен достичь независимости».
Всем прочитавшим статью огромное спасибо! И не забудьте подписаться на канал, предварительно поставив "лайк". До новых встреч!