НАЧАЛО
Об одинокой и очень больной девочке,
мечтающей найти отца и выздороветь,
а также о добрых и неравнодушных к
чужому горю людях, которые помогли ей в этом.
Прошло месяца три. Наступила весна, светило солнышко и было очень тепло. Подходя к окну, Влас заметил, что оно было открыто. Как всегда хотел быстро пробежать мимо, но его остановил звонкий детский голос: "Это вам!" И на тротуар упал конверт. Влас поднял его, посмотрел на окно, и переспросил:
- Мне?
- Да! Вам! От меня. - сказала девочка и закрыла окно. Но Влас успел рассмотреть её. Было ей лет десять-одиннадцать и она походила на куклу. Не на Барби, а на куклу, которой играла его сестричка в далекие годы детства. Пушистые, светло-русые волосы, светящиеся голубые, почти синие глаза и тонкие, словно просвечивающиеся, ручки.
Вначале Влас хотел открыть конверт тут же, но подумав, решил открыть позже. А, пройдя немного и скрывшись за угол, он в нетерпении остановился и посмотрел на конверт. Адресат не был указан, но внизу было написано: "Пожалуйста, прочитайте дома, когда вам никто не будет мешать" Какое дома? Его терпению пришел конец! Влас открыл конверт и достал оттуда лист бумаги, исписанный детским почерком. Девочка писала:
"Вы мой папа! Я вас узнала по фотографии, на которой вы сфотографированы с моей мамой в городе Киеве, куда моя мама ездила в туристическую поездку! Вы стоите на Крещатике, улыбаясь и обнявшись. На обороте фотографии написано: "Нам по двадцать лет!" Это было двенадцать лет назад, в сентябре 1991 года, а через девять месяцев родилась я. Там не указано ваше имя и я его не знаю".
Влас был удивлен, он хотел было немедленно вернуться, и уверить девочку, что никак не может быть ее отцом. Он-то и в Киеве никогда не был, да и в 1991 году ему было гораздо больше, чем двадцать лет! Посмотрев на часы, Влас понял, что вернуться к к девочке уже не успеет. Времени было в обрез. Сунув письмо в карман, он побежал на остановку автобуса. "Что это значит? Как она могла такое заявить? С чего бы это?" - недоумевал он и всю дорогу до театра не мог думать ни о чем, как о лежащем в кармане письме.
Спектакль, в котором Влас занят сегодня, был для него неимоверно трудным. Он любил и легко исполнял главные роли, а сегодня ему надо сыграть в одном спектакле три второстепенные роли. Он никогда не любил этого, а сегодня просто не мог войти в образ.
- Что с тобой? О чем ты думаешь? Я тебя не узнаю! - недоумевал постановщик, - Ты же спектакль срываешь!
- А ты был на Крещатике? - только и спросил Влас.
- Это в Киеве? Нет, не был. А причем здесь Крещатик?
- И я не был! Но меня пытаются уверить в обратном. Ладно, я постараюсь исправиться, не буду отвлекаться.
- Да, уж постарайся!
Но, до конца спектакля он так и не смог взять себя в руки, нервничал, забывал слова. Письмо не выходило у него из головы. Возвращаясь домой, он остановился возле знакомого окна, но оно было темным. Конечно, уже 23 часа! Детям надо спать в это время.
На следующий день Влас вышел из дома гораздо раньше положенного времени. Хотел поговорить с девочкой и сказать ей, что она ошиблась и он не является её отцом.