Думаю, вы помните тот блистательный в своей циничной непосредственности ответ президента на вопрос челябинской журналистки о причинах проблем с мусором в стране: «Мы никогда этим не занимались». Посмотрела я проект Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года и поняла, что Путин 20 лет не занимался не только мусором, но и лесным комплексом. Интерес к документу не случаен.
Немаловажный для значительной части человечества вопрос, что происходит и будет происходить в ближайшие годы на ¼ площади мирового лесного покрова. Ровно столько на планете занимают леса России. Государственная политика по отношению к этому стратегическому ресурсу и бесценному национальному богатству определяется в Стратегии развития лесного комплекса РФ, которая утверждается Правительством РФ на каждое десятилетие.
Ныне действующая «Стратегия… до 2030 года» утверждена правительством не так давно – в сентябре 2018 года, но по итогам совещания 3 марта текущего года у зампреда Правительства РФ В.Абрамченко её отправили на доработку в связи с низкой эффективностью результатов деятельности лесного комплекса. Минприроды России совместно с Рослесхозом документ доработали и через Совет Федерации 23 июня его отправили в региональные парламенты для обсуждений. Времени отвели для этого по минимуму - до 20 июля необходимо было направить в Совфед свои предложения. О причинах спешки можно догадываться, но об этом позже.
Как ответственный депутат, тем более парламента Карелии, в экономике которой лесопромышленный комплекс играет существенную роль, внимательно посмотрела проект. Да и стратегическим документам всегда уделяю особое внимание, помня завет мудрого Сенеки, что «кораблю, который не знает куда плыть, никогда не бывает попутного ветра».
Лесной комплекс включает две составляющих: лесное хозяйство и лесную промышленность. В обеих сферах проблемы таковы, что в документе черным по белому так и записано: «В настоящее время наблюдается стагнация системы лесной отрасли». Сразу вспоминается А.Улюкаев с его определениями: “кризис — это ситуация, в которую входишь и из которой выходишь. А стагнация — это ситуация с трудно предсказуемыми последствиями".
И действительно последствия предсказать трудно, если: объемы лесовосстановления за 20 лет сократились почти в два раза, баланс восстановления лесов и их выбытия отрицателен; накопленная площадь невосстановленных вырубок составила около 0,5 млн га, не считая сгоревших и погибших по иным причинам; доходы лесного хозяйства существенно уступают многолесным, как их называют, странам; из-за плохой агротехники и ухода высока гибель выращиваемых лесных культур; растут потери лесов от пожаров и прочих негативных факторов; кризисное состояние лесопожарной авиации; финансирование охраны лесов от пожаров в 2 раза меньше необходимого; низкая степень использования лесного сырья и собираемости макулатуры; большой износ парка машин и оборудования; высокая доля ручного труда и низкая производительность; проблема с кадрами, четверть которых не имеет профильного образования; разрушена система опытных предприятий и испытательных станций; финансирование лесных НИОКР не превышает 0,1% ВВП, создаваемого в лесном комплексе….. и список можно продолжать и продолжать! И это не наветы оппозиции, а данные из официального государственного документа. Впечатление, что читаешь сводки через год-два после окончания войны, проходившей на территории государства.
При этом разработчики документа еще и обошли молчанием самые убойные для лесного комплекса России проблемы. Об этом подробнее в моей статье в Новой Газете