За вторую половину службы я стрелял достаточно много раз. Я был стрельбовым наводчиком и каждые стрельбы 3 экипажа отстреливали снаряды за всю роту. Но одни стрельбы были для меня самыми сложными за всю службу.
Первый заезд прошёл как обычно. Мы загрузили по 15 снарядов и все 3 машины спокойно отсреляли. Потом проверка уехала и мы стали отстреливать по 50 снарядов за заезд. Носить до БМП их было тяжело. Мы носили их вдвоём с механиком в неудобном ящике. Уже на втором заезде у одной из машин начались проблемы с пушкой. 2 машины отстрелялись, а одна не смогла. Когда мы вернулись на исходный рубеж, то из второй машины еле вылезли наводчик-оператор и командир машины. Дело в том, что у них не работала вытяжка, а при стрельбе все пороховые газы поступают внутрь машины. При большом отстреле снарядов, люди в машине просто угорают из-за этих газов и очень часто падают в обморок.
Было принято решение заменить эту машину. На следующем заезде отстрелял уже только я. Теперь проблемы с пушкой были ещё у одной машины. Я сделал ещё один заезд, а на 5 заезде мне плохо перетянули ленту и я тоже не отстрелял все снаряды. Командир роты принял решение остановить стрельбы и оставить снаряды на ночную стрельбу. После обеда я вытащил ленту, ещё раз сам хорошо ее протянул и загрузил обратно. Вечером началось самое сложное.
С первого же заезда мне дали ленту на 100 снарядов. Несли мы ее в 5. Я опять спокойно отстрелял, но к сожалению опять один. После ещё нескольких заездов я уже не успевал даже вылезать из машины. Только я возвращался на исходный рубеж, мне уже несли для загрузки в лентоприемник очередную ленту. Теперь я отстреливал по 150 снарядов.
В общей сложности я отстрелял за те стрельбы почти 1000 снарядов. Вечером я кое как дошёл до кровати. На следующий день у меня очень болела голова и спина.