С 2016 г. упразднилось обучение в интернатуре. Выпускники медицинских вузов получили право работать на участке как терапевтами, так и педиатрами, получив диплом о высшем профессиональном образовании без прохождения годичной специализации.
Казалось бы, какая правильная и своевременная идея – сразу по выпуску предоставлять возможность свежеиспечённым кадрам самостоятельного познания профессии, учитывая тотальный дефицит участковых врачей во всех регионах нашей страны.
Действительно, 6 лет дипломного образования в той или иной степени дают общее представление о медицине, как таковой. На бумаге – всё замечательно: 3 года погружения в фундаментальные науки и 3 года – краткий, но вполне приемлемый для врача общей практики экскурс в клинические дисциплины без освоения тонкостей. Плюс – летняя практика: от санитара до врача на амбулаторном приёме.
Спрашивается – а что, собственно говоря, ещё требуется для того, чтобы стать профессионально пригодным специалистом широкого профиля? Формально – ровным счётом ничего. Однако «наверху» было бы не лишним посмотреть на суть образовательного процесса. О коррупции в медвузах – отдельно, хотя и это весьма и весьма примечательный пункт нашей системы образования. Если бы дело было только в ней!
Образование на бумаге и на деле – два абсолютно разных, если не сказать противоположных, процесса. И если первые три курса проходят более или менее плодотворно для будущих врачей (если учиться добросовестно и понимать то, что зубришь), то с их приходом на клинические кафедры начинаются существенные проблемы, главной из которых является ограниченный «доступ» к телу пациента.
Преподавателям клинических кафедр то и дело приходится объяснять практику «на пальцах», занимаясь в учебных комнатах стационара. Но хороший врач, как известно (хотя и спорно), лечит не болезнь, а больного. Однако мы живём в такое время, когда материальные блага (которые не были никому никогда чужды) в особом «фаворе». Руководству больницы иметь на своей территории кафедру невыгодно экономически. Главные врачи обеспокоены отнюдь не учебным и зачастую даже – не лечебным процессом. Основная цель такова: стационар (поликлиника) должен приносить деньги. Да, это не их прихоть, но исполнение вышеуказанного девиза лежит на их плечах. И это понятно – терять своё место работы в наше непростое время не хочет никто.
Почему это совершенно не беспокоит тех, кому положено думать об этом по должности – не понятно. Ведь при такой концепции недалёк тот час, когда наша страна полностью лишится компетентных специалистов. Но чиновников это мало беспокоит. На их век хороших докторов хватит. Торжествует принцип мадам Помпадур «После нас – хоть потоп!».
О летней студенческой практике – несколько слов отдельно. Это, вне всякого сомнения, чрезвычайно полезное дело тоже в подавляющем большинстве случаев проходится формально – на бумаге. Опытным врачам, призванным в помощь своим молодым коллегам, как правило, банально лень или неохота заниматься с ними. К зарплате от этого не прибавится, своей работы – по горло, от лишних вопросов устаёт голова. Гораздо проще расписаться в зачётке и отпустить будущего коллегу на все четыре стороны. Что из него выйдет – не моё дело.
Конечно же, всякий, кто хочет учиться, в конце концов выучится. Но такая «халява» выглядит весьма соблазнительно для студентов. Мало кто из них устоит перед таким искушением.
Вот и получается, что идея с отменой интернатуры хороша лишь на бумаге. На деле же всё обстоит иначе: хорошо подготовленными к самостоятельной врачебной деятельности из вузов выпускается не более 5-10% студентов. И зачастую, помимо практически навыков, им не хватает фундаментальных знаний и общего представления о медицине, как таковой. Очевидно, что доверять таким специалистам общение с пациентами тет-а-тет без последипломного образования – нельзя. Однако «наверху» рассудили иначе и вряд ли передумают.