Иногда я считаю, что мне везет на встречи. Может быть. Но так или иначе, вот одна из них.
Вообще-то, эта история достойна целого рассказа. Здесь ее сокращенный вариант.
Счастливая Китайская монетка, или
«Два храма, соединенных мощеной дорогой».
«Кому много дадено, с того много и спросится». (старинная заповедь дворянина в России).
Я стоял на рынке провинциального городка, ожидая своих у развала с деревенским антиквариатом. Чего тут только не было! От ключей и замков до приличного размера деревенского киота с какой-то полной тоски треугольно-выемчатой резьбой.
Я размышлял о том, что надо бы его купить, но мешала только мысль, что в доме появится предмет, вызывающий сладкое, но вместе с тем невыносимое, чувство утраченного. Вместо этого в моем кармане оказались монеты Павла I и Екатерины Великой и я собирался уходить, как вдруг увидел выглядывающий медный кругляшок с иероглифами. Видно было, что кто-то ударил по его краю «с оттягом», а затем сделал отверстие.
- Япония?- спросил.
- Китай.
- Найдена? С историей?
- Ни сколько. Да.
- Сколько стоит?
- Бери так.
Заплатив пятьдесят рублей, я купил и ее.
Как потом оказалось, это, действительно, была монета провинции Манчжурия 1905 г.
- Расскажешь?
- Загляни завтра. Сегодня народа много.
Выходя с рынка и опять проходя мимо торговца, я заметил разговаривающую с ним женщину лет за семьдесят, по виду учительницу на пенсии.
- Тебе повезло! Вот кто тебе расскажет!
Все совпало. Недалеко над речкой была лавочка. Я был отпущен на час, а кроме того, у меня с собой был термос с чаем и, почему-то так любимый в Костромской области, самый простой шоколадный вафельный тортик из Москвы.
Вот пересказ ее слов.
Алексей Лес----ский (вообще-то, Б—ков). И она Б---кова. Женщина назвала имя своего отца. « А вот год рождения не помню». Видя удивленные мои глаза, спросила: « Продолжать?». И дальше, в раздумье:
«Вот ты напишешь, и будет ему память, хоть какой-то кусок справедливости».
- Конечно, конечно!
И потек ее удивительный рассказ об этом невероятном , мужественном и очень добром человеке.
Отец ее ушел на Великую войну по настоянию родителя в четырнадцать лет в 1915 г.
«Не кланялся». Служил в разведке, видел прошедшую совсем рядом газовую атаку. Вышел не то подпоручиком, не то поручиком. Был награжден «Георгием», «не помню, какой степени». Дальше была пауза.
Когда вернулся, то узнал, что дом сожгли, отца убили, а про мать и сестру ничего выведать так и не удалось. Вступил в партизаны, а затем в Белую Гвардию. Отступал на Восток. Рассказывал про опасные трещины и промоины во льду Байкала. Выжить в холоде, видимо, помогла молодая кровь. Прибыл в Харбин. Стал перебиваться случайными заработками. Даже пешим рикшей некоторое время трудился. В поисках работы помогал какой-то полковник.
И появилась там у него любовь. По рассказам отца, была очень красива «эта длинноногая...» ( после пятой попытки выговорить) «китаянка».
Он почти совсем не пил, но в кабак ходил за общением с сослуживцами. И вот как-то среди них появился человек из России. Скорее всего, он выискивал высокого звания офицеров для последующего принудительного вывоза на Родину. Каким уж образом, неизвестно, но отец завладел его документами. Мысль же вернуться, потом можно было и снова уйти, занимала его сознание давно. А тут такой случай представился!
Плакала и уговаривала остаться, но, почувствовав твердость, китаянка в какой-то подходящий момент повязала ему эту монету со словами: «Она тебя убережет!».
Получилось.. Зажил под Костромой. Все время старался, чтобы на кистях рук были мозоли. Руки, правда, сами по себе были у отца красивые. Но как-то никто не обратил внимания. Поступил, прикидываясь неграмотным, в педагогическое училище. Стал в школе учить детей математике, а также рисованию. Иногда заменял и учителя немецкого. (Странное сочетание, видимо, учителей тогда была нехватка
Когда наступила война, призвался в армию. Служил опять в разведке. Под Вислой, уйдя с группой за линию фронта и оставив солдат в ожидании, неожиданно встретился с подразделением РОА. Проговорил около трех часов. Вернулся.
Слишком уж не любил немцев еще за Первую Мировую и за революцию с их «большевичками». И опять обошлось.
Возвратился домой. Семья. Дети. Так и работал в школе. С возрастом стал все о птичках заботиться, как хобби у него было. С учениками делали скворечники и развешивали где-нибудь в лесу. А потом ходили наблюдать. Любил сирень и соловьев. Все ходил вечерами слушать.
Рисовал много. И натюрморты, и сельские пейзажи. Но больше всего лошадей. Какое-то у него было единение с этими гордыми животными.
Уже отец был в преклонном возрасте, когда они поехали в то невероятное путешествие на Ниве в Тверскую область (губернию).
«В то самое прекрасное место». По дороге отец рассказывал, что были там два храма. Большой в византийском стиле конца XIX в. и маленький XVIII в. И соединяла их мощеная разноцветным булыжником, вытянутая как в струнку, парукилометровая дорога.
«Большой» они нашли сразу. Перед ним цвела старая, высаженная в ряд сирень. Стволы ее были толстенные, наверное, до десяти сантиметров в диаметре.
«Маленький» же никак не разыскивался.
«Ведь на карте он есть!»- сокрушался отец.
Они взошли на холм по едва читаемой аллее из лип и их взгляду открылся старый парк. Часть деревьев была поломана, часть росла где придется .В какой-то момент отец замер.
- Вот здесь он был.
- Что было?
- Дом наш. Сожгли его то ли в семнадцатом, то ли в восемнадцатом году.
Усадьба все дальше им открывалась . Обнаружилось, что сохранился и пруд с насыпным островом, но «маленького» храма не было видно. Откуда-то появился старичок. Отец, видимо, соизмерив возраст, спросил его «на ты».
- Скажи, пожалуйста, а где здесь маленький храм? Он должен быть вот там.
И показал своим, только ему присущим жестом, направление. Его рука и в этом возрасте была хороша! А двигал он кистью, как бы перекатывая ее через воображаемый валик.
Старик, уже начавший что-то говорить, вдруг застыл, увидев это.
-Лучше покажу.
От предложения сесть в машину он отказался:
- Я, пожалуй, пойду рядом.
Машина ехала, как могла медленно. Но все же старик иногда начинал семенить. Появилась дорога с церковью вдали. Постояли. Проводник рассказал, что какое-то время назад здесь председатель колхоза был такой ярый ленинец, что построил молочную ферму специально на дороге между двумя храмами.
Тронулись и сразу же остановились. Старик стоял на дороге, крестился и крестил их вслед.
Показалось, что он даже поклонился.
В «маленьком» храме сквозь купол было видно небо. Скрипнула, болтающаяся на одном подставе, решетка. Отец стоял, не шелохнувшись. Казалось, он не мог говорить.
«Здесь венчались отец с матерью,- тихо промолвил он. - Да и меня здесь крестили». «Большой-то храм он новый, и он стал как бы для людей. А маленький, он поколениями предков намоленный, так и остался усадебным».
После того путешествия отец как помолодел. Появился и «Барский дом со старым парком по памяти» , и «Круглый пруд с насыпным островом в старой усадьбе», и «Два храма, соединенных мощеной дорогой». Только парк на картинах выглядит таким, как сейчас, «маленький» храм кажется крупным, а тот, другой, где-то вдали.
Монета же теперь полностью перешла ко мне со словами: "Зачем она мне от чужой женщины, не матери. Пусть теперь служит оберегом Вам". Я поблагодарил.
Эту женщину больше встречать здесь не доводилось.
Точных фамилий я сознательно не привожу. Во-первых, я обещал. Все-таки велик страх нашего народа перед властью. А во-вторых, я действительно забыл. Так получилось, что записать довелось только через несколько дней, а событий, совершенно отвлекших меня, за это время произошло множество.
А монета — она цела, и бережно хранится.
Спасибо, что читаете мои рассказы и заметки!
Подписывайтесь, пишите комментарии!
На моем канале вы найдете много интересного!