Алена захлопнула свой блокнот, чтобы не позволить Кате подглядеть, чего она там понаписала. Списки все равно постоянно уточнялись. Костя заметил, что Алена заспешила, и понял, что это повод, чтобы ее подразнить. В поисках одобрения он оглянулся на Катю и, пальцем показывая на Алену, забубнил:
– Влюбилась-влюбилась-влюбилась!
– А ты сиди! Ты вообще в «динозабров» своих влюбился! – огрызнулась Алена.
Костя замолчал. Он действительно постоянно носил с собой пакет с «динозабрами», которых у него было десятка четыре, и все их сложные названия Костя помнил наизусть.
Костя знал, что в одну правую руку они у него не поместятся, на левую руку надежда слабая, поэтому носил «динозабров» в пакете. Даже играл через пакет. А когда спал, то клал пакет под подушку. Саша и Рита давно мечтали выкрасть Костиных «динозабров». Временами, когда к Косте приходил какой-нибудь очередной лечебный физкультурник, им удавалось утащить из пакета парочку штук, но Костя знал всех «динозабров» наперечет, и если пропадал какой-нибудь несчастный паразауролоф, то Костя это мгновенно обнаруживал и вся семья потом искала его, ползая на четвереньках по полу.
– Этот? – спрашивал папа, выныривая из-под кровати с очередной фигуркой в руке.
– Нет, это анкилозавр! Я не знал, что его тоже потеряли! А нужен паразауролоф! А-а-а! Зачем они вообще их брали?
Костя почти поднялся на крыльцо, как вдруг увидел сверху что-то интересное. У забора в землю впаялась старая, громадная и страшная кость, лежащая боком. Видна была только ее верхняя часть.
– Динозабр! – в шутку сказала Алена.
Костя повернул к ней голову, внимательно посмотрел на Алену, а потом снова на кость.
– Динозабр, – повторил он тихо.
– Нет! – торопливо закричала Катя. – Ты что, ку-ку? Это коровье бедро! Корова, понимаешь!
– Динозабр! – повторил Костя, как человек, уже что-то для себя осмысливший. – Надо рыть!
Он побежал за дом, притащил ржавую лопату и стал втыкать ее в землю рядом с костью. Левой рукой он нажимал поверх правой, а пакет с «динозабрами» переложил в зубы, чтобы никто его не похитил. Подмороженная земля поддавалась плохо. Лопата втыкалась немного и падала.
Алене стало жалко на него смотреть.
– Дай сюда! – велела она. – Я помогу!
Костя замотал головой. Говорить ему мешал пакет с «динозабрами».
– Там ничего нет! – повторила Алена, пытаясь отнять у него лопату.
Костя боднул ее лбом и продолжал рыть. Тогда Алена побежала и притащила лом. Саша увидел, что Костя орудует лопатой, а Алена долбит ломом, и ему тоже захотелось поучаствовать. Он вцепился в Аленин лом, но она была сильнее. У Кости отнимать лопату тоже было опасно. Он всегда бился до последнего, как берсерк. Тогда Саша нашел грабли без ручки.
Катя стояла на крыльце и, скрестив руки, наблюдала за ними, как полководец.
– Вы глупые! – сказала она. – Делаете бессмысленную работу! Смотришь на вас и понимаешь, как горько и тупиково быть мелочью!
Катю никто не слушал. Ей стало досадно.
– Нет! – продолжала она. – Если бы у вас на троих была хотя бы капля мозга, вы поняли бы: чтобы рыть зимой землю, надо полить ее кипятком! Но я не собираюсь этого делать! Я просто даю вам направление мысли!
Катю опять никто не услышал. Она рассердилась и, хлопнув дверью, ушла в дом.
– Глаза б мои на вас не глядели! Потом с грязными ногами в коридор не пущу! – предупредила она.
Все молча продолжали копать. Алена орудовала ломом, Костя лопатой, а Саша, чтобы ему не попали по рукам, втыкал свои грабли немного в стороне, рядом с колючей акацией.
Через несколько минут дверь хлопнула опять. Это была Катя, тащившая чайник с кипятком.
– Расступись, мелочь! Ошпаритесь! Я делаю это исключительно, чтобы вам доказать! – сказала она, выливая воду.
– Вода! – закричал Саша радостно. Он обожал устраивать грязь.
После чайника дело пошло бодрее. Сухая земля с хлюпаньем проглатывала воду, выпуская пузырьки воздуха. Кость «динозабра» была давно откопана и теперь все рыли под ней, отыскивая остальной скелет.
– Монета! – крикнул вдруг Саша, бросаясь животом на землю. – Древняя монета!
Это действительно была монета. Старая и позеленевшая. На крики прибежал папа и протер монету майкой.
– Да, – сказал он. – Древняя монета в три копейки. В моем детстве такие бросали в аппараты с газированной водой.
– А как монета оказалась под динозавром? Ты же не такой древний, как динозавры! – с подозрением спросил Саша.
– Ну всякое могло случиться. Геологические пласты сдвинулись. И такое бывает, – уклончиво ответил папа, обозревая двор. Земля под грецким орехом была перекопана. Папа постоял, подумал.
– Ну что? Раз вы все вскопали, можно сделать какие-нибудь посадки! – предложил он.
– Зимой? Какие? – спросил Костя, уже вытащивший изо рта пакет с «динозабрами».
– Разные, – сказал папа. – Слышали пословицу «Что посеешь – то и пожнешь»?
– То есть вообще все взойдет? – уточнил Саша.
– Ну да. Земля тут плодородная. Опять же место волшебное, тут вот и монеты, и динозавры, – сказал папа Гаврилов и отправился дописывать главу. Два героя висели у него на крыше дома, и надо было их срочно снять, а то у них уже разжимались руки.
Поработать папе удалось от силы минут двадцать. Потом в стекло кто-то забарабанил обломком швабры. Папа открыл окно и увидел Алену, чем-то очень возмущенную.
– Он посадил гайки! – кричала Алена.
– Кто?
– Твой сын Саша! Он зарыл в землю все наши гайки, и болты, и шурупы! А меня запер за воротами, чтобы я не мешала!
– А ты бы позвонила через домофон!
– А он выдернул его из розетки! Ты что, не слышал, как я по воротам кулаками барабанила?
Папа вспомнил, что какие-то звуки он и правда слышал. На всякий случай он перевел компьютер в режим «сна» и вышел на крыльцо. Саша заканчивал закапывать последнюю гайку. Тут же на корточках сидела Рита и жестом сеятеля щедро разбрасывала овсяные хлопья. Рядом запасливый Костя высевал мелочь, которую выгреб у мамы из карманов. Катя стояла рядом и, скрестив руки на груди, скептически созерцала все происходящее.
– Нет, ты видишь, что они делают? Дети твои! – сказала она с возмущением. – Закапывают всякую ерунду и верят, будто что-то вырастет!
– А ты колпачок от дорогой ручки зарыла! – наябедничал Саша.
– Ничего я не зарывала! – запротестовала Катя.
– Зарыла! Я видел, – повторил Саша.
Катя смущенно отвернулась.
– Подумаешь, – буркнула она. – Один жалкий колпачок от сломанной ручки, а вы вон сколько!
Ворота опять стали вздрагивать от ударов. Папа открыл ворота и впустил Алену. Алена немедленно побежала душить Сашу, но папа поймал ее и перекинул через плечо.
– Вот! – закричала Алена. – Я же говорила, что они это делают!
– А ты пупсов мелких посадила! И конфеты! И двух «динозабров» Кости! – напомнил Саша.
Папа опустил Алену на землю.
– Это правда – про «динозабров»? – спросил он с интересом.
– Ну правда! Он сам мне разрешил, чтобы они большие выросли! Мы взяли самых поломанных!
– А конфеты зачем?
– А просто так. Мало ли!
– Все с вами ясно, – сказал папа Гаврилов. – Кто-то созрел для кладоискательства! Такой котлован вырыли – хоть дерево сажай!
Он некоторое время постоял, созерцая, как Саша притаптывает свои гайки, а потом зашел в дом и вернулся со своей любимой старой клавиатурой, которую не так давно залил чаем. Убедившись, что на него никто не смотрит, папа отошел в уголок и закопал клавиатуру в землю. У папы тоже была тайная мечта. Ему хотелось, чтобы из клавиатуры выросла гениальная книга.
– Ну все, дети! Хватит заниматься ерундой! Ать-два! Мелочь, за мной! – приказала Катя и, повернувшись, отправилась в дом. Сделала по кафелю шаг и вдруг, не удержавшись, поехала.
– А! Я скользю! – испуганно завопила она. – Скольжу! То есть проскальзываю! А-а! Я не вру!
– Катя! – возмутилась мама. – Ты бы хотя бы разулась!
Катя опустила глаза и осознала, что ботинки у нее измазаны мокрой землей. Но Катя была бы не Катя, если бы не извлекла из этого полезный педагогический урок. Она повернулась к Алене, Саше и Косте и строго сказала:
– Я же говорила, что у нас у всех будут грязные ноги! Предупреждала? А вы меня слушали? Нет! Вот теперь раздевайтесь, марш в ванную и приводите себя в порядок!
А папа пошел в дальнюю комнату к своему ноутбуку и заперся там. А чтобы к нему не вошли, привычно обмотал ручки двери проводом от удлинителя. Он работал, работал, работал, а голова у него пухла, пухла, пухла. Ему мечталось, что, может, на улице, там, где он зарыл клавиатуру, медленно, но верно прорастает гениальный роман.