В жизни моего мальчика я появилась сразу после рождения. Лишь только его мама первый раз увидела своё дитя. Её взгляд был наполнен любовью, счастьем и мной. Нежностью. Первое время мы были практически неразлучны. Ласковые объятия, поцелуи, первые шаги, первые слова, залечивание ссадин на коленках — я участвовала во всех событиях.
Время шло. Беззаботности в его жизни становилось меньше. Появились фразы, которые стали меня вытеснять: “Нечего нюни распускать. Чего ты опять к матери липнешь? Ты же мальчик, надо быть жестче.” Пришлось отступить. Садик. Школа. Наша дружба стала поводом для насмешек со стороны окружающих ребят. И он начал стесняться меня, избегать. Но нашелся способ, как остаться с моим мальчиком. Котята и щенки стали оружием в борьбе за возможность хоть иногда видеться с ним. Во время общения с этими милахами я была к месту. Вот ладошка скользит по мягкой шерстке. А вот звереныш радостно вступает в игру: бегает за бантиком, приносит мячик. Лает, мурчит, облизывает щеки.
А потом он совсем вырос, возмужал. Жизнь завертела его, уже парня, а затем и молодого мужчину. Зажала в свои тиски. Выковала решительность, настойчивость, стремление к цели. И я стала не нужна. Хуже всего, что любое, даже мимолётное моё появление, расценивалась им как слабость.
Вдруг, на грани отчаяния, на помощь пришла Любовь. С того момента, как он встретил свою будущую жену, обо мне вспомнили. Не сразу, постепенно. Возвращение началось с мелочей. Я появлялась, если его любимая улыбалась. Направляла руку, чтобы заправить за ушко локон, выбившийся из причёски девушки. Разливалась теплом в груди, когда она доверчиво затихала в его объятьях. А позже мы вместе бегали по магазинам и выбирали распашонки для его будущего ребенка. Забирали жену из роддома. И пели колыбельные его дочке вечерами.
И знаете, теперь я счастлива. В его семье мне всегда рады. И я надеюсь, что останусь с ними до самой старости.
