С Т Р А С Т Ь
Страсть захватила ее целиком. Она уже не могла с ней совладать: все мысли, идеи, движения, жесты – все было направлено только к одному – обладать им, владеть им безраздельно. В ней проснулась и бушевала женщина!
А ведь все началось, казалось, с пустяка – невинной шутки, правда, брошенной им к месту, так сказать, в тему. К тому же лихо подвез к дому. И ни жестом, ни взглядом не позволил себе ни-че-го. Только уважение и джентльменство: открыл дверцу с ее стороны, подал руку, мягко улыбнулся. И все. Никаких намеков, ни предложений.
Сначала это даже разочаровало. Но затем заставило задуматься, взглянуть на него, на его довольно опрятный для шофера вид, отметить подтянутость, приглядеться повнимательнее и даже заинтересованно.
Затем случайная встреча (случайная ли?), аккуратный букетик полевых цветов, полушутливые, легкие, но интересные разговоры. А что нужно молоденькой семнадцатилетней девчонке? Его внимательные, с искринкой глаза, готовность вовремя поддержать, помочь. И главное – ни слова, ни жеста, подразумевающие не саму, а даже тень интимности. Приветливое, дружеское, всегда с легким юмором никогда не обидное отношение к юной девушке приближали ее к первому шагу быстрее любых грубых приставаний.
Именно он, первый шаг и дал старт тому крещендо, по выражению музыкантов, с которым начали стремительно развиваться ее чувства.
Этому во многом способствовало и то, что у него была своя двухкомнатная квартира, подаренная ему матерью.
Работа в нефтегазодобывающем управлении, подготовка к предстоящим экзаменам в вуз, обязательные визиты домой, разговоры с родителями, сестрами и тетками и прочие необходимые дела – все это было только потерянным временем. Хотелось, очень хотелось наконец остаться вдвоем, в их маленькой двухкомнатной квартирке. Здесь царила только Ее Величество Любовь!
Будем скромными и выйдем во двор. Сядем на скамейку и посмотрим в светлое летнее небо. Тепло и солнечно. Заливаются птички. Старушки раскрошили хлебушек голубям, тут же между ними стремительны воробьи.
Ближе к вечеру из подъезда выходит влюбленная парочка. Свежие лица, чистые, только что из-под душа. Глаза блестят. Они уже не скрывают своих чувств. Молодые и красивые.
- Когда ты едешь?
- Завтра.
- Я провожу!
- Конечно.
Мама знает?
Она хочет, чтобы я обязательно поступила. Ругала, что мало занимаюсь.
Уволилась?
Позавчера.
- Пока! – он нежно поцеловал ее в щечку. И она ушла.
Томск – город интеллигентный, по духу похож на Ленинград, где она однажды побывала на шахматных соревнованиях, и подружилась с Ларисой, как потом оказалось, на долгие годы. Томск очень понравился, как и девчонки-абитуриентки, с которыми она быстро подружилась.
В общаге сразу взялись за учебники. Зубрили на совесть. Вечером – в студенческую столовку, специально открытую для них, студенты-то на каникулах. Вечерние прогулки. Как-то в парк забрели, а там танцы. Очень хотелось туда, за загородку, где в пыли, на цементном полу отплясывали парочки под местный оркестрик. Но времени в обрез, начинались вступительные экзамены.
И все же, когда получили последнюю оценку и надо было ждать, когда вывесят списки принятых, не выдержали – сбежали вечером на танцы. Лену пригласил какой-то высокий блондин, видимо, тоже абитуриент. Затем еще раз и еще. Лене не часто приходилось отказывать, а тут и не хотелось: парень понравился, интеллигентный, вежливый, стихов много знает наизусть, в шахматы играет. А Лене так хотелось получше изучить эту мудрую игру. И обязательно папку обыграть!
Прощаясь у подъезда общежития, Дмитрий мягко, без нажима поцеловал ее. Обменялись адресами, на том и расстались.
- Какой ты у меня молодец, доченька, умница! Поступила! Высшее образование – великая вещь, в будущем ты это обязательно почувствуешь и оценишь. Иди, хвастайся папе!
Строгий папа, конечно же, был доволен.
- Когда на учебу?
- Осенью, но сначала в колхоз.
Говорила, говорила, со всеми сестрами, с подругами, к учительнице забежала. Но внутри, где-то в груди неистово, нетерпеливо стучало сердечко: «Скорее бы!»
И он настал этот день. Когда звонила в дверь, то не слышала себя – в голове стоял звон, сердце колотилось у самого горла. И когда Миша открыл ей, она чуть не грохнулась в обморок. Он крепко-крепко прижал ее к груди и целовал, целовал, целовал – без конца. Пока они не рухнули на кровать. И хотя на столе стояли огромный букет роз, фрукты и шампанское, они не видели ничего…Лишь насытившись друг другом, исцеловав ее с макушки до пяточек, Миша помог ей одеться, оделся сам, и они сели за стол. Праздновать!
Лена взахлеб рассказывала обо всех своих впечатлениях, о том, как буквально зверски готовились к экзаменам, какие замечательные девчата были, какой прекрасный город Томск – не чета нашему, маленькому, еще только что строящемуся. Миша слушал, улыбался и молчал. Но в глазах грустинка: это же пять лет разлуки! Как выдержать?
Наконец Лена заметила эту грустинку и поняла его без слов.
- А ты приедешь в Томск, снимешь квартирку, устроишься работать. И мы опять будем вместе.
- Как же мама, сестра с дочкой? Да и все у меня здесь – квартира хорошая, работа…
Все бросить?.. Да и у тебя здесь все родные…Может, на заочное переведешься?
- Я еще не подумала. Посоветуюсь с мамой.
На том и решили.
Продолжение следует...