Хабаровский протест против ареста губернатора Фургала оказался более массовым, чем можно было ожидать. В прошедшие выходные на хабаровские улицы вышло более 50 тыс. человек. Протест разгулялся и по другим городам Сибири и Дальнего Востока. Власть маневрирует – так, на пост врио губернатора назначили Михаила Дегтярева – молодого депутата от ЛДПР. Однако, остается вопрос, что дальше? Развернется в полную силу призрак Дальневосточной республики или дело пойдет на спад?
Что видится очевидным, революции в летнем сезоне ждать не стоит. Как показывает многолетняя практика, массовый выход людей на улицы сам по себе не означает начало некоего «демонтажа режима». Без плана действий, без активистских ресурсов, без внятной политических ресурсов, без поддержки части госаппарата брожения на площадях бессильны резко повернуть ситуацию. Большевики победили в 1917-м, потому что смогли стать организующей силой, возглавляющей протестное недовольство масс в условиях банкротства элит, обнищания народа и управленческого коллапса. Сейчас силовики направляют все усилия на то, чтобы не появились новые большевики, которые стали не только могильщиками системы, но и новыми государственниками. Поэтому удары по активистским организациям по всей России наносятся гораздо более серьезные, чем по толпе несогласных. Пока что на Дальнем Востоке политической силы, способной повести людей, не наблюдается. И вряд ли эту нишу осмелятся занять полубандитские круги местных «хозяев жизни».
Если не будет революции, то на что может рассчитывать протестный Дальний Восток? Могла бы появиться точка сборки гражданского общества, поднимающая осязаемую проблему, на решение которой теоретически может пойти федеральный центр. В прошлом году такой точки сборки стал Шиес. Мусорные протесты на Русском Севере были успешны, не только потому что представляли собой массовые митинги, но и в силу того, что постоянно действовал экологической лагерь, блокирующий стройку мусорного полигона. Удачный формат общественной активности, выразившийся в том числе, в наличии постоянно пульсирующей точки, позволил обломать планы лоббистов свалки, которые проиграли. В Хабаровске своего палаточного лагеря не наблюдается, да и нет внятной политической повестки, которая могла бы оформить тему. Арест Сергея Фургала вряд ли способен сам по себе стать катализатором долгосрочной протестной кампании. На его освобождение власть не пойдет, а значит сценарий с изначально выполнимыми требованиями не состоится.
Это значит, что митинги, скорее всего, будут затухать. Эксперты, годами полагающие, что одним лишь хождением по улицам пусть даже очень внушительной толпы горожан удастся переломить ситуацию, ошибаются. Однако, угли июльского пожара будут долго тлеть. Ведь костер разгорелся на настоящем торфе. Жизнь на Дальнем Востоке – это судьба беднеющей периферии, не нашедшей при капитализме своего места в производственных и потребительских цепочках. Развивать Благовещенск или Биробиждан не выгодно с рыночных позиций – плохой климат, большие расстояния, низкий платежеспособных спрос населения. Людям-калькуляторам, считающим прибыль и убытки, здесь мало чем можно поживиться – вкладываться в развитие Сибири и Дальнего Востока экономически не выгодно, однако некоторым удается помародерствовать, загребая лакомые кусочки, осваивая, например, вывоз леса, который легко можно реализовать руками гастарбайтеров, без помощи местного населения.
Дымящийся торф после хабаровского пожара еще долго будет смердеть в окнах кабинетов московских чиновников. Избавиться от этого дыма уже не возможно. Ошибки уже допущены, Дальний Восток уже отброшен на обочину жизни, и ситуацию не исправить административными перестановками. Требования «размосквичить» Россию, перераспределить доходы в пользу глубинки, будут звучать все более зычно. Остается открытым вопрос, какой флаг будет развиваться на площадях. Будем надеяться, что возобладает все же объединительный проект, общая Судьба, а не зеленое знамя сибирского сепаратизма.
Андрей Песоцкий