Год назад, когда я читала книгу Манфреда Шпитцера "Антимозг", в Госдуме обсуждали возможность ограничения использования школьниками мобильных телефонов. В этом году мы неожиданно перешли на дистанционное обучение, и вопросы, поднятые в книге, приобрели еще большую актуальность. Мнение, идеи и обмен опытом в комментариях приветствуются (оскорбления не допускаются)!
Прогресс неумолимо простирает свою длань над школой, вузами и молодежью. Если до марта этого года еще можно было отключаться от гаджетов, теперь такая возможность становится призрачной. Можно не иметь профиль в соцсети, но быть на связи - это вынужденная необходимость. Даже мой отец, прежде державший в руках только планшет, был вынужден приобрести смартфон, чтобы установить приложение, которое на кнопочном телефоне не работает. Кажется, что больше всего к "цифровизации" приспособлены дети и подростки, но вряд ли и они рады наступившим временам. Давайте с помощью Шпитцера и собственных наблюдений проанализируем, что мы уже получили благодаря телефонам и что нас, возможно, еще ждет.
1.Тотальный контроль
"Благодаря" телефонам у родителей повысилась тревожность. Ребёнку могут позвонить даже во время школьного занятия, не говоря о дополнительных. Когда я слышу "как же я узнаю, где он/она?!", я думаю, помнят ли эти родители своё детство без мобильников? Как будто наши родители меньше за нас переживали?! Зачем же своего ребёнка держать на коротком поводке?
2.Выученная беспомощность
Как следствие, дети принимают правила игры, где все решают за них. Постоянная телефонная доступность, которой оправдывается контроль, – это только начало. Дальше ребёнок не знает, который час, когда у него следующие дополнительные, и что семья делает на каникулах, потому что все это хранится в памяти у родителей; он не знает домашнее задание, потому что его смотрит в электронном журнале мама; он не знает, что у него по предметам в четверти или триместре (это тоже знает мама); он опускает руки тогда, когда мы шли к учителям и настоятельно просили дать дополнительное задание, чтобы улучшить оценку. Но ведь именно от этого "ребёнка" мы потом потребуем, чтобы он зараз стал "взрослым". Я лично все не могу свыкнуться с мыслью, что сегодня ребята заканчивают школу в 18 лет: можно стать кандидатом в муниципальные депутаты, пойти в армию, сесть "по-взрослому" в тюрьму, устроиться на полную ставку на работу, сходить в загс и родить детей. У моего поколения был хотя бы год на "вхождение" во взрослую жизнь. А современный выпускник иногда не знает, что это такое, но уже должен соответствовать открывающимся возможностям.
3.Вечная шпаргалка
Помнить ничего не требуется. Память как решето – это не следствие компьютерных игр, это постоянное наличие шпаргалки, теперь уже в интернете. Иногда дети возмущённо "предъявляют" учителям: "Почему вы нас не предупредили, что будет контрольная?!" На своих занятиях я могу парировать: "А почему вы не запоминаете материал?!" Но в школе, конечно, это не проходит. И, конечно, дети ищут ответы в телефоне. Однако стать таксистом в Лондоне им с такой памятью не светит.
4. "Окно в мир"
Семь лет назад одна мама рассказывала, как её дочка с одноклассниками на перемене смотрели в интернете порносайты. Дети учились в 4 классе. Сегодня знаменитые "анкеты" 1980-х из тетрадок перекочевали в вК; теперь там есть, например, пункт "Твоя сексуальная ориентация", а заполняют анкеты девочки лет 12. То, что именно через телефоны юные умы "просвещают", в какой стране мы живем, и призывают менять режим, уже не секрет. Разумеется, в интернете есть много положительных и полезных ресурсов, но нередко родители воспринимают телефон с интернетом просто как решение их текущих родительских проблем, не задумываясь о том, какие проблемы у них могут появиться в будущем.
5.Телефон интереснее человека
Здесь я не согласна с собственным тезисом, разумеется, поскольку работала в летних лагерях, постоянно общаюсь с учениками. Детям очень хочется живого общения, и "ходячая энциклопедия" с хорошим чувством юмора – это практически предел мечтаний. Однако дети и подростки тонко чувствуют формализм, неискренность и некомпетентность. И как бы я не хотела защитить и поддержать коллег, работающих в школе, я ещё помню свои школьные годы и признаю: трудно увлечься предметом, если им не увлечён учитель. Или если учитель во имя дисциплины полчаса "пилит" весь класс. Время и силы уходят, а вместе с ними – доверие и интерес учеников. Зато телефон не пилит, куча интересных сайтов, беседы. И мне будет жаль детей, если мы заберём у них телефоны и оставим в реальном мире среди озлобленных, обиженных жизнью взрослых.
6.Электронная школа
Нет, она ещё не выдавила из школ учителей. Но мы совершенно точно переоцениваем надёжность интернета. Об этом говорят Умберто Эко и Жан-Луи Карьер в своей книге о книгах. Их тезис весьма прост: до 21 века дожили и шумерские таблички, и египетские папирусы и средневековые пергамены. Но что будет с цифровыми библиотеками, если интернет рухнет? Получается, все старое действительно лучше многих новшеств, и это особенно касается школы. Однако (поправка лета 2020 года, когда дистанционное обучение стало реальностью и планирует здесь остаться) впереди нас, кажется, ждет истинный образовательный армагеддон...
7.Корень зла
Телефон - источник тревоги для ребёнка. И нет, это не только истории про разбитые, утерянные или украденные гаджеты, из-за чего дома закатывается скандал. Это также истории о том, как родители в воспитательных целях отключили у тебя интернет на телефоне, а то и вовсе забрали твой Samsung или Xiamen и выдали кнопочную Nokia твоей бабушки. И все в школе тут же узнают об этом и громко ржут "какой же ты лох!" Уж лучше и вправду без телефона...
Прогресс vs. гуманизм
Что в итоге? Детям нужны реальные книги, им нужны сложные задания, требовательные, но человечные учителя. Что им не нужно, так это наше безразличие, замаскированное под требования прогресса. Собственно, в этом я вижу главную проблему ЕГЭ: ребятам предлагают научиться решать задания определенного типа, но далеко не всегда им предлагают изучить предмет. Это тоже безразличие, но теперь в масштабе всей образовательной системы.
Приведу пример: несколько лет назад меня попросили разобрать пробник по русскому языку и объяснить, в чем были ошибки. В одном из заданий на расстановку знаков препинания человек выбирал между двумя вариантами, где запятой не должно быть. Запятые требовалось расставить в стихотворении.
-Давай вначале мы прочитаем все стихотворение, - предложила я, глянув на пропуски.
Ученица бойко прочла текст и стала объяснять, где не надо ставить запятую. А вот почему не надо ставить запятую в очередном пропуске, она не знала.
-А что это за члены предложения? - задала я свой каверзный вопрос.
Последовало молчание, потом было сказано, что это подлежащее и сказуемое.
-И что? - спросила я. - С каких пор в русском языке между подлежащим и сказуемым надо ставить запятую?
И получается, что ребята натасканы на "вынюхивание" запятых, но не на понимание того, что они читают.
Шпитцер приводит пример с распространением в немецких обувных магазинах рентгеновских аппаратов якобы с целью оптимального подбора обуви. Главной целевой группой новинки были, как нетрудно догадаться, женщины и дети. О вреде рентгеновского излучения мы прекрасно осведомлены, – как и господа производители и маркетологи, но разве кого-то это интересовало?
Сейчас мы много знаем о вреде излучения от мобильных телефонов. Есть статистика по "цифровому слабоумию", по отрицательному влиянию соцсетей, не говоря уже о том, что именно через интернет, в который все чаще выходят с телефона, распространяется фейковая информация. Как пишет Шпитцер,
"родители, следуя призывам, покупают пятикласснику компьютер – и достигают именно того, чего они не хотят и чего они боятся... Пользование компьютером в раннем дошкольном возрасте может привести к нарушению внимания, а в старшем дошкольном возрасте – к затруднениям при чтении. В школьном возрасте... наблюдается растущая социальная изоляция... Именно социальные сети... не способствуют ни расширению, ни углублению контактов. Единственный их результат – социальная изоляция и поверхностные контакты... Я невысокого мнения о теориях заговора... Полагаю, все гораздо проще. Есть множество людей, которые зарабатывают на цифровых продуктах очень большие деньги и которым судьба других людей, и в частности детей, просто-напросто безразлична".
Что делать?
В 2019 году я была солидарна с идеей обязать детей сдавать свои гаджеты при входе в школу. Можно "глушить" интернет, но в школе-то он нужен, а дети обожают играть в бесстрашных хакеров и подбирать пароли к wi-fi. Дома можно установить норматив пользования интернетом и условия. Например, включать интернет только вечером, когда родители пришли с работы, при условии, что выполнено домашнее задание. Воспитывать ребёнка таким образом, чтобы телефон был средством связи, а интернет – просто ресурсом, без которого можно обойтись. Помогать ребёнку формировать здоровую самооценку, которая не зависит от модели телефона и доступности интернета. Прививать чувство ответственности и развивать чувство времени, чтобы телефон/интернет/игры не приводили к зависимости.
Но сейчас уже 2020 год, и "Дамоклов меч" всеобщей цифровизации висит с весны. С одной стороны, Президент прав: или цифровизация, или болото. Наверное, превращаться в луддитов, когда 21 век шагает по планете, нелогично. Интернет - полезная вещь, если мы умеем им пользоваться. Значит, цифровизация так же должна осуществляться на человеческих условиях, а не тех, что диктуют машины и управляющие ими менеджеры человеческих душ. Сегодня уже целым семьям нужно регламентировать пользование интернетом дома и для детей, и для взрослых. Если мы боимся, что цифровизация сделает из нас роботов, значит, будем сознательно стремиться к человечности: проводить время за настольными играми, вместе читать по ролям, создавать простые, но важные семейные ритуалы. Вспомним, зачем нам вообще семья, и будем работать над собой, чтобы любить и хранить таких непохожих на нас родных и близких.
А что думаете вы?
Юлия Н. Шувалова, июль 2020 года
При цитировании и/или перепечатке ссылка на автора обязательна