Обычный вечер, полумрак закулисья дома культуры. В пяти метрах, прямо за пёстрой плотной тканью, которая вот-вот начнёт открываться, сотни людей что-то бурно обсуждают, делятся своими мыслями, и с нетерпением ждут начала. Абсолютно другой мир по ту сторону кулис. Суматоха и беготня работников сцены, световик с раздражением просит всех разойтись и пустить его к пульту, чей-то костюм неожиданно потерялся. Высокий юноша в строгом костюме, уткнувшись в текст судорожно повторяет сценарий, а кто-то с лицом выражающим полное спокойствие, о чём-то сплетничает прямо у сцены.
Свет в зрительном зале слабеет, гул становится тише и постепенно исчезает. В этот момент по обе стороны от заветной преграды между зрителями и актёрами становится одинаково спокойно. Кулисы медленно позволяют зрителю заглянуть в мир театра на ближайшие девяносто минут. С точностью до миллиметра расставленные декорации, не дают зрителю не одного шанса не погрузиться в мир, так заботливо приготовленный для них актёрами.
Один спектакль и два разных мира. Затаившие дыхание зрители, их внимательные взгляды и крепко сжимающие в руках листовки с либретто. Каждая деталь в зрительном зале становится также заметна для актёра, как для наблюдателей реквизит, лежащий на сцене. Это взаимный обмен эмоциями, переживаниями и чувствами. Как только начинается действие, люди, находящиеся в стенах храма искусств становятся одним целым. Звукорежиссёр, стараясь не пропустить не слова, с интересом следит за каждым шагом, сделанным на сцене, за каждым словом произнесённым девушкой в пышном платье конца 18 века.
Мужчина в выглаженной рубашке, сидящий на 4 ряду, рядом с дамой в вечернем платье, не подозревает что от него зависит то, когда заговорит кавалер той самой девушки в платье 18 века. Аплодируя на секунду дольше, он запускает целый механизм, который бесповоротно вершит судьбу спектакля. Одно целое, сотни людей на полтора часа становятся единым целым, иногда даже не подозревая об этом.
Елизавета Болендер