В 90-е любить Родину было не модно. Да, в общем, и не за что. Это было безвременье: страна, в которой мы родились, перестала существовать – осталась лишь огромная территория, на которой царил беспредел. В 1991 мне было пятнадцать лет…
Развал страны особенно ярко проявился в отношении государства и общества к армии (в которой тоже был разброд и шатание). Вспомните новости тех лет: дедовщина, суициды, побеги, расстрелы, горячие точки, вывод войск из Германии (и «Калинка-малинка» в исполнении Ельцина), коррупция (Паша-Мерседес Грачев)… Этот список можно продолжать еще долго.
У девчонок тогда стало модно гулять с малиновыми пиджаками, а не с кителями. На мою дружбу по переписке с курсантом военно-музыкального училища мои сверстницы смотрели странно, как, впрочем, и на меня, предпочитавшую проводить время в компании книг, а не бритоголовых парней. А потом я стала журналистом.
Естественно, ни в какие горячие точки меня не пускали – берегли молодую мамочку, и вообще – #тыжедевочка, какого бананаса тебе смерть за усы дергать? Обе Чеченские кампании мне знакомы со слов моих коллег и одноклассников. Но в то время мне повезло задружиться с поисковиками.
Один из моих «поисковых» репортажей главред отправил в Москву на какой-то конкурс. Позже выяснилось, что моя статья заняла II место на федеральном уровне. Затем и областной Союз журналистов отметил мою работу премией. Честно говоря, мне и двадцать с лишним лет спустя не стыдно перечитать этот текст и показать его.
Профессиональное признание было очень важным для меня, но не самым главным, как оказалось. В тот момент, под аплодисменты коллег, большинство которых были существенно старше, я поняла, что делаю что-то по-настоящему важное, нужное, правильное. Такое, за что мне никогда не станет стыдно. И я продолжила.
Сейчас, в 2020, мне не страшно жить в России, не стыдно называть себя русской, отмечать День Победы. Я спокойно проводила сына в армию на два года и горжусь своей дружбой с военными. И думаю, что моя малая лепта в этом тоже есть.