Ксюша испугалась шума пылесоса, взвизгнула, кинулась в ванную, легла там на коврик и лежит. Просто лежит, ножки подтянула к животику. Молчит.
Знаете, как зверьки, которым неуютно в зоопарке, они не могут играть, охотиться, спариваться и все то, что они обычно делают, и поэтому просто лежат или ходят взад-вперед.
Мне даже страшно стало. Присаживаюсь к ней, спрашиваю, в чем дело. А она мне вдруг весело:
- Мица кица утит про. Каца рафа, мама, я говорю!
Я тоже любила в детстве болтать на непонятном языке) в Ксюшином возрасте я себя не помню, а лет в 5-6 меня это очень развлекало. Мне казалось, что я могу придумать свой собственный, тайный язык. Конечно, ничего я не придумала, но было очень весело.
А Ксюша пока не может сосредоточиться настолько, чтобы прямо задумывать целый проект нового языка, и просто лепечет, периодически вставляя обычные слова, чтобы "держать связь" с аудиторией. И тут же, мгновенно, переходит на свою любимую словесную игру:
-Мама, скажи "семьдевять"! - в этот момент она хватает мои губы и собирает их уточкой или складочкой, чтобы звук исказился.
-Семьдевять, - цежу я.
-А теперь скажи "улыбка"! Скажи "носик"! Скажи "мица"! - И несется поток невоспроизводимых буквосочетаний. Я какое-то время держусь, а потом сдаюсь, хохочу, падаю к ней на коврик, а в ванно тесной и мы начинаем бороться, выталкивая друг друга, чтобы было удобнее лежать.
Да, кажется, мой зверек в хорошем настроении, может и играть, и охотиться. Но вот как мне теперь включить пылесос?
