От нашей съемной квартиры до деревни «Серебрянка», по предварительным расчетам, уходит около четырех часов. Моя любимая женщина попросила купить шкаф и забрать его оттуда, и даже заплатить монетами. Такая деликатная прихоть, но я не могу отказать своей жене. Она любила облагораживать интерьер дома, реставрировать и модифицировать, украшать антиквариатом. Потом продавать что-нибудь и сохранять что-нибудь для себя. Я нашел гардероб на форуме, и он мне очень понравился.
Я ушел, едва рассвело, подбирая моего приятеля по дороге. Он стоял на автобусной остановке: высокий, худой и темный, как грозовое облако, его руки как обычно прячутся в карманах джинсовых шорт, словно говоря всем: Я кусаюсь, держись подальше.
Но, если вы встретитесь с ним взглядом, вы замрете на месте, утонув на несколько секунд в серых глазах, увидев сверкающую доброту, как луч солнца, и сразу же первое впечатление от его мрака исчезнет. Потому что вы почувствуете своей интуицией, что он действительно хороший парень. Такие чудаки, как Кощей, он же Костя Кузьменков, никогда не предают в жизни.
Наша дружба длится на протяжении восемнадцати лет, мы как не разлей вода, а если посчитать, то за это время прошло больше половины моей жизни. В моих планах отметить юбилей с огромным размахом, но уже в новом жилище.
Он зевал весь наш путь, не было возможности устроиться так, чтобы подремать с комфортом. Пересекается взгляд на братка, рассматривает, что его длинные тощие ноги упираются в панель, и, как не пытайся, но такому высокому в авто марки "Нива" не уместиться с удобностью.
Ценю то, что не смотря на все он не дал отказ на предложение со мной поехать в глухие места.
Дорога за городом имеет сплошные дыры асфальте. Бух-бух, снова и снова ты падаешь в яму. Как отдохнуть здесь? Если только отвлекаться на музыку.
Вместе мы нажимали на радио, бормотали, пока не нашли мелодии, которые прогоняли сон. И Кощей бил ритм, постукивая пальцами по коленям, заставив меня присоединиться к нему в пении вместе с Клинских.
Моего терпения выдержать его катание на басу хватило на пять минут, потом я тоже начал тянуть наш любимый трек: «Пора домой».
За окном проходили зеленые поля и смешанные леса. Стволы берез с раскидистыми кронами, простирающимися к свету, ольхой и вырожденным орешником, уединенные участки сосен, холмы с голубоватым черным лесом на горизонте и редко заброшенные дома - остатки древних деревень. Еще реже были конюшни и фермы.
Утренняя свежесть быстро таяла, одним летним днем полдень незаметно ускользнул, и красный кусочек солнца, словно выброшенный щелчком, полетел в зенит, обжигая синеву небес беспощадной жарой.
Коровы разного цвета паслись возле водоемов, надеясь спастись от прожорливых слепней.
Мы вымокли. Горячий воздух заливается через открытые окна, как обогреватель на полную мощность.
Мы незаметно выпили бутылку минеральной воды, несколько раз вытерли лоб и лобовое стекло салфеткой, убрав пыль. Пыль, казалось, осталась повсюду: на руле, на приборной панели, на коже и одежде. И вот они летели один за другим, километры за окном, однообразные.
Радио давно заглохло, вырубленное Кощеем на какой-то неудобоваримой театральной постановке.
У моего смартфона была только одна зарядная полоса, и ни одна машина не проезжала мимо нас в дороге в течение часа езды. Как будто мы действительно собирались в место, отрезанное от цивилизации.
Еще несколько километров трассы, изрезанной в суровую зиму до изгиба, четко обозначены на карте. За линией должна быть Серебрянка. К несчастью, двигатель чихнул, а затем выключился, как только мы подъехали к чахлым кустам рядом с рощей. Более того, обломки асфальта исчезли на глиняной дорожке.
Мне пришлось выйти из машины, ругаться и сердиться, давиться горячей минеральной водой. Что не так с двигателем, неясно. На поверхности все хорошо под капотом: ни дыма, ни капель, ни пара, но Нива не заводилась. Этакая ерунда.
Обменявшись взглядами с Кощеем, который натянул бейсбольную кепку на лоб, я снял потертую рыбацкую шляпу с заднего сиденья, взял деньги и смартфон из бардачка, закрыл машину. Он вздохнул и, собравшись с духом, словно движимый растущим недовольством и гневом изнутри, повесил сумку через плечо и первым поднялся на едва заметную тропу, скользя, как змея в темном лесу, будто бы даже вовсе не хоженном человеком.
С каждым шагом вглубь невыносимо звонко пищали кусачие комары, и вокруг головы проносились тучи кровососущей мошкары. Пахло прелыми листьями и гнилью, но как только подул ветер, он исчез. Вокруг нет ни единого признака жизни: ни звука, ни потрескивания, ни щебетания птицы где-то глубоко в лесу. Просто корявые деревья с покрытой мхом корой, лысые пни с россыпью грибов и гигантский громоздкий папоротник, через который нам буквально пришлось пройти, отталкивая его своими руками.
Наконец темный лес остался позади. Мы пошли в предгорье с заброшенными домами, ненадежными заборами, гнилой и упавшей крышей и разбитыми окнами. Впереди была длинная дорога, покрытая сорняками, вверх по холму, где за высоким тёмным забором смутными очертаниями угадывался выступающий за ним огромный домина.
Мы шли, молчали - и время от времени я чувствовал нереальность происходящего, как будто мы сбились с пути и оказались в совершенно другом месте...
Чтобы не пропустить продолжение подпишись на Murder!