Еще раз убеждаюсь в верности утверждения о том, что всё, что чересчур - радости не принесёт. Жара никак не спадает, толком - и большую часть времени я сплю под мокрыми простынями и всё равно не высыпаюсь.
Урал у нас таков, что смысла в кондиционере нет: это первое жаркое #лето, спустя десять лет, и еще лет шесть я вспоминаю, как дождливые и холодные. Ну и года три - как лето-лето. Так что - мучаюсь. Даже не читается ничего, уж молчу о том, чтобы писать.
Хотя, поговаривают, что скоро придёт должгожданное похолодание, оно и идёт, постепенно, конечно же, не так, как в соседних регионах, с дождями, затоплениями и ураганами. Что тоже не может не радовать.
Вчера ездили с матушкой на дачу, и я поняла, что я стала истинным ребёнком асфальта, разучившись ходить и на дальние расстояния, и по тому, что сухим канцеляритом называется "пересечённой местностью".
Дорога на дачу - это пара километров, после пахнущего бензином автобуса (уже не ПАЗика, но еще и не автобуса с кондиционером, на газу, низкопольного) с бордовыми шторками на окнах и синими, велюровыми или вроде того, сидениями - сначала по шоссе. Там, конечно, ничего интересного, только лишь отмечу, что шоссе с хорошим асфальтом, и потому идти не тяжело. Единственное, за чем нужно следить - так это за тем, чтобы не сбили летящие по этой дороге машины, которые, по моей прикидке, летят не менее ста километров в час.
А затем - по неприметной тропке - отвернуть с дороги, вниз, пропасть - чтобы перейти по шаткому мостику, в две доски через речку, текущую едва ли не параллельно вдоль шоссе, по которому пролетают разноцветные капли машин и окруженному выросшими вдоль неё травами и деревьями.
Уже перейдя через неё, вдруг понимаешь, что шумная, ревущая мощными моторами дорога - исчезла, будто наваждение. Не стало её, в мареве которой появляются и проваливаются за горизонт автомобили. Осталось лишь поле с дальними лесками, с травами в мой рост и выше, едва заметной тропой между ними, с порослью, еще неуверенной - берёз и сосенок, с ягодником в котором отгорают ягоды земляники, с пахнущим летним мёдом иван-чаем и с домиками, спрятанными среди этих полей, дачными. Маленькими, наивными, покрашенными отчего-то, по большей части, в синий и зелёный цвет, а то и не крашенными вовсе.
И ты прячешься от жары, которая, к слову, тут, на природе - переносится намного легче, чем в городе - в такой же домик, покрытый синей чешуей отшелушевающейся краски. В котором пахнет сухими травами и иван-чаем, вениками, мятой, бумагой и деревом, высушенным под солнцем. Душно, но #спать - сладко.
На окнах - шторки в мелкий цветочек, сшитые матушкой, а за ними - ходит-бродит золотоглазый день.
Но не время дремать, будто разнежившаяся кошка. Нужно прополоть грядки, собрать в плетёную корзинку малину и убрать давно уже мешающее засохшее дерево да разжечь костёр, на котором сжечь лишние ветки да сжарить мясо, что мариновала с вечера и везла сюда. на дачу. А потом - валяться на тёплом одеяле, под косыми лучами солнышка, слушать жужжание пчёл и радио у соседей, вывернутое на полную мощность, где, хвала всем богам - что-то из знакомого, вроде "Машины времени", а не из новинок эстрады, вроде любимок и нелюбимок с войнами.
Пока в малиннике собираешь крупные ягоды и шипишь от того, что нарываешься на крапиву, которая отчего-то так любит расти среди кустов, вдруг замечаешь крадущегося сквозь заросли кофейного цвета зеленоглазого разбойника, что где-то добыл серую ящерицу и сейчас, хищно блестя глазами, куда-то бежит. Завидев тебя, котофей ускоряется. Видимо, боится, что я начну загонную охоту с целью отобрать добычу, что беспомощно вертит юрким хвостиком в его зубастой пасти.
...По итогу окажется, что таки да, обгорела под июльским солнышком и это так же больно, как обгореть под солнцем майским, соблазнившись долгожданным теплом.
А еще вспоминаешь картину художницы, которую обнаружила случайно, и не знаешь, как её зовут, но она настолько точно передаёт твоё настроение, что я не могу оставить её здесь. Вот она, даже #солнце точно такое же, как у меня, на даче:
Мне кажется, это #время, как и проведённое на рыбалке и на природе, в зачёт жизни идти не должно.