Весной 1914 года в Петербургской консерватории состоялся необычайный концерт выпускников.
В отличие от пианистов, исполнявших по традиции произведения из классического репертуара, 23-летний Сергей Прокофьев сыграл Первый концерт для фортепиано с оркестром собственного сочинения.
С начальными звуками Концерта в зал ворвалась свежесть, энергия молодости, упругие и неожиданные ритмы Становилось ясно, что создать и исполнить такую яркую музыку может только необычайно талантливый человек.
И действительно, к 23 годам Прокофьев достиг высокого уровня мастерства. Начав заниматься музыкой в раннем возрасте, уже в 13 лет он поступил на композиторский факультет Петербургской консерватории, а после его окончания посвятил еще 5 лет обучению в фортепианном классе Несмотря на то, что Прокофьев с детства занимался игрой на рояле, его пианистическая подготовка оставляла желать лучшего.
Замечательный консерваторский педагог А.Н Есипова долго не могла совладать с неправильными навыками музыканта и однажды вынуждена была пригрозить:
"Или Вы будете держать как следует руки, или уходите из моего класса!"
Наконец, все трудности были пройдены, и в 1914 году для Прокофьева наступил решающий момент по итогам концерта выпускников лучшему пианисту присуждалась премия им А.Г Рубинштейна. Мечтая о призе победителя - новом рояле, амбициозный молодой человек пошел на хитрость. Не надеясь обойти своих сильных соперников с классическим произведением, он включил в программу собственный Первый фортепианный концерт (1911). В случае неудачи, объяснял Прокофьев,
"не ясно было бы из-за чего я проиграл из-за плохого концерта или из-за плохой игры".
Ни Концерт, ни его исполнение строгая комиссия не посчитала неудачным. Премию присудили Прокофьеву. Но восторженным овациям большей части зала противостояла негативная реакция на новый, непривычный музыкальный язык и содержание сочинения.
В будущем композитор еще не раз становился свидетелем жарких споров вокруг своих произведений С присущей ему остротой и резкостью суждений он парировал любые обвинения
"Нападки на новую музыку есть гнев слепого. Моцарт в свое время писал “какофонию” (письмо издателя к нему), и Бетховен был “глухим и сумасшедшим стариком”, и Вагнер только и знал, что “гремел оркестром до головной боли”.
Во Втором фортепианном концерте (1912-1913) композитор пошел еще дальше чем в Первом. Он довел до предела конфликт энергичных, активных и приподнято-лирических музыкальных образов. Так, в первой части противопоставляются повествовательная и угловато-колючая тема.
Резкие контрасты преобладают и в другом раннем фортепианном шедевре Прокофьева - цикле "Мимолетности" (1915-1917). В двадцати пьесах создается галерея ярких, полярных образов Заголовок для цикла автор позаимствовал из стихотворения К.Д. Бальмонта "В каждой мимолетности вижу я миры, полные изменчивой, радужной игры". В лаконичной, афористической форме Прокофьев запечатлел минутные настроения и мысли.
Нежные, мечтательные миниатюры (№ 1, 2) сменяются скерцозными, юмористическими (№ 10, 11).
Сверхдинамичный, тревожный образ композитор создает в "Мимолетности" № 15. Из всего цикла выделяется седьмая пьеса, где фортепиано подражает нежному и живописному звучанию арфы.
Новаторство было характерной приметой музыки Прокофьева на протяжении всего его творческого пути. Поиски собственного стиля композитор начал еще в раннем детстве. Наблюдая за интенсивным развитием музыкальных способностей ребенка, родители отвезли его в Москву к известному композитору и педагогу Сергею Ивановичу Танееву. 11-летний мальчик показал маэстро увертюру к опере "На пустынных островах", где музыкальными средствами попытался изобразить дождь, ветер, бурю.
Танеев с большим интересом отнесся к юному дарованию, посоветовал начать систематические занятия композицией, но отметил чрезвычайную простоту и однотипность гармоний, использованных в произведении.
Спустя несколько лет, услышав новые сочинения Прокофьева, Танеев пожаловался, что в них "очень уж много фальшивых нот". Молодой композитор напомнил ему о предыдущем отзыве, и Сергей Иванович, шутя, воскликнул
"Неужто это я толкнул вас на такую скользкую дорогу!"
От бунтарского новаторства ранних лет Прокофьев постепенно приходил в своих сочинениях к обретению новой, "необычной простоты". Благодаря доходчивости, живости его музыка встречала радушный прием и за границей, где он прожил 15 лет, и на родине (после окончательного возвращения в 1936 году). Но и в зрелый период творчества композитору иногда приходилось сталкиваться с непониманием современников. Один из таких случаев был связан с работой Прокофьева в одном из его любимых жанров Известный режиссер и шекспировед С.Э. Радлов предложил композитору написать балет "Ромео и Джульетта" (1935-1936).
Сюжет пьесы Шекспира неоднократно получал воплощение в музыке, но еще никогда эта бессмертная история любви не становилась основой для балета. Прокофьеву удалось создать в музыке яркие, психологически наполненные портреты героев. Наиболее многопланово раскрывается образ Джульетты. Ее характеристике посвящено более десяти музыкальных тем. Некоторые из них звучат в сцене "Джульетта-девочка", где в сжатой, концентрированной форме показано превращение героини из шаловливого ребенка во взрослую влюбленную девушку.
В противовес светлым образам выступает мир ненависти и мести. Нарочито грузный, агрессивный "Танец рыцарей" воплощает разрушительную вражду между семьями Монтекки и Капулетти.
Несмотря на все художественные достоинства, в начале репетиций балет вызвал у танцоров недоумение.
Созданная Прокофьевым музыка не вписывалась в привычные представления о хореографическом произведении. В отличие от классического балета в "Ромео и Джульетте" было немного танцевальных номеров с простым, четким ритмом. Не справляясь со сценической реализацией новой балетной музыки, артисты шутливо перефразировали слова Шекспира
"Нет повести печальнее на свете, чем музыка Прокофьева в балете"
Но со временем танцовщики прочувствовали особый хореографический рисунок своих ролей. Известнейшая балерина Галина Уланова, первая исполнительница главной женской роли в балете, говорила о Прокофьеве:
"Его музыка - родоначальница и душа танца, его Джульетта - моя любимая героиня, средоточие того света, гуманизма, духовной чистоты и возвышенности, которые пленяют едва ли не в каждом произведении Прокофьева" .
В следующем своем балете композитор обратился к другому популярнейшему сюжету - сказке "Золушка" Ш. Перро.
На смену новаторству "Ромео и Джульетты" пришло стремление Прокофьева вернуться к устоявшимся балетным формам, создать завершенные танцевальные эпизоды.
"Мне хотелось, - писал автор, - чтобы этот балет был как можно более танцевален. “Золушка” написана в традициях старого классического балета В ней много вариаций, па-де-де, три вальса, адажио, гавот, мазурка".
В сказочном балете Прокофьева проявилось одно из важнейших качеств его творческой натуры. Как типичный художник XX века он был склонен к новаторским исканиям, но, вместе с тем, в его музыке всегда чувствуется уважение к классикам, сохранение неразрывных связей с прошлым. С детства композитор рос в атмосфере крепких традиций русской музыки. Его учителями в консерватории были ведущие представители отечественной композиторской школы Н.А. Римский- Корсаков, А.К. Лядов, А.К. Глазунов. В частности, любовь к наследию венских классиков Прокофьеву привил его педагог по дирижированию Н. Н. Черепнин.
"Сидя с партитурой рядом со мной на бесконечных репетициях ученического оркестра, он говорил “Вот послушайте, как чудно здесь звучит фаготик!” - и я входил во вкус партитур Гайдна и Моцарта - отсюда впоследствии вышла Классическая симфония".
Эта симфония стала первой из семи в творческом наследии Прокофьева. В ней автор воспроизвел характерные черты музыки второй половины XVIII века сквозь призму современного восприятия:
"Мне казалось, что, если бы Гайдн дожил до наших дней, он сохранил бы свою манеру письма и в то же время воспринял бы кое-что от нового. Такую симфонию мне и захотелось сочинить, симфонию в классическом стиле".
Как наследник традиций русской музыки, Прокофьев не мог не питать особого пристрастия к опере. Первые попытки сочинять в этом жанре он предпринял очень рано. Под впечатлением от посещения Большого театра 9-летний мальчик заявил:
"Я хочу написать свою оперу!".
И действительно, через три месяца он показал тетрадь с оперой в трех действиях "Великан", где в качестве героев выступали окружавшие его в реальной жизни люди.
Прокофьев создавал свои многочисленные оперные произведения в кризисное для жанра время. Тем не менее, в каждой новой опере он стремился создать содержательное, богатое образами представление.
Наиболее масштабным произведением в этом жанре стала опера "Война и мир" Подобно тому, как Л. Н. Толстой на протяжении многих лет работал над монументальным романом, Прокофьев занимался сочинением оперы около 12 лет.
Ее первоначальный план возник весной 1941 года. В большинстве номеров использован подлинный прозаический текст романа. Прокофьев и помогавшая ему в составлении либретто жена М.А. Мендельсон-Прокофьева посчитали неуместным превращать прозу Толстого в стихи. После премьерных представлений в 1943, 1945 и 1946 годах композитор до конца жизни продолжал редактировать произведение, дополнять его новыми картинами и эпизодами.
Разумеется, опера не могла вместить в себя все содержание эпопеи. Прокофьев отобрал из романа наиболее подходящие для музыкально-сценического воплощения сюжетные линии и события. Первые семь картин посвящены личным взаимоотношениям главных действующих лиц. Особое внимание уделено трогательно-чистому образу юной Наташи Ростовой, оказывающейся в центре лирической линии произведения. Во второй части оперы раскрывается преимущественно тема народной борьбы. В арии "Величавая, в солнечных лучах" из 10 картины запечатлен образ прославленного полководца М И Кутузова.
"Война и мир" стала последним крупным сценическим произведением Прокофьева. Здесь, как и во всем его творческом наследии, включающем оперы, балеты, симфонии, фортепианную музыку, отразился неустанный поиск новых средств выразительности. Композитор писал:
"Кардинальным достоинством, (или, если хотите, недостатком) моей жизни всегда были поиски оригинального, своего музыкального языка. Я ненавижу подражание, я ненавижу избитые приемы".
Тем не менее, в историю музыки XX века Прокофьев вошел не только как новатор, но и как автор самых солнечных и светлых произведений. Не случайно выдающийся пианист Артур Рубинштейн однажды в шутку сказал композитору
"Вы, мой дорогой Прокофьев, могли бы сказать. “Солнце - это я”.