– Надо же, ерунда, какая.
Александр Иванович поморщился, опять сосед по подъезду, «пьяница Семёныч», попался ему на пути.
Пьяницей Семёныч стал недавно. Никто толком не знал, что именно произошло, но что-то случилось и в недавнем прошлом вполне респектабельный гражданин, Семёныч запил.
– Сейчас начнёт деньги клянчить. Ну, куда от этих дармоедов деваться? Придётся дать.
Александр Иванович заранее начал шарить по карманам в поисках мелочи. Александр Иванович был христианином. Стал он им уже в зрелом возрасте. И хотя был крещён полулегально ещё в детстве в советское время, по-настоящему проникся идеей и увлёкся учением только после «перестройки». В христианстве, его очень привлекала возможность самосовершенствования, которая, по его мнению, непременно должна была закончиться просветлением сознания. Ради этого он соблюдал посты, время от времени посещал храм, иногда исповедовался и причащался, старался жить по заповедям, неоднократно читал Евангелие. Он точно помнил, что в Евангелие были такие слова: «Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад» (Лук.6:30).
– Что поделаешь, надо дать.
Хотя давать очень не хотелось и, каждый раз, когда ситуация позволяла, Александр Иванович старался избегать встречи с соседом. Иногда ему даже приходилось уже, будучи одетым и готовым выйти, затаиваться в коридоре своей квартиры, если он слышал, что в подъезде раздаются нетвёрдые шаги и бормотание поддатого Семёныча.
Это очень раздражало Александра Ивановича, он начинал чувствовать себя виноватым, ощущал какую-то неправду в своём поведении, но ничего не мог с собой поделать.
– Ну как же так – размышлял он сам в себе – с одной стороны заповедь «дай», а с другой стороны он же эти деньги пропивает. Как же быть?
Александр Иванович, не без основания, считал себя умным человеком. Ну, ещё бы, высшее образование из интеллигентной семьи. Было время, когда он писал статьи в один научный журнал. И тут на тебе, дилемма. И вопрос-то пустяковый, а разрешить его никак не удаётся. Можно было бы конечно посоветоваться со священником, но умному и образованному Александру Ивановичу было стыдно по таким пустякам беспокоить батюшку. С духовенством, Александр Иванович любил, блеснув своей эрудицией, затрагивать вопросы философско-богословского характера. Исповедь его по своей «глубине» напоминала сеанс психоанализа, а тут такая мелочь.
– Ничего, сам как-нибудь разберусь.
Но разобраться всё никак не удавалось. Раздражение нарастало. Как ни старался Александр Иванович уклониться от встреч с Семёнычем, ничего не получалось. Александру Ивановичу начало даже казаться, что: «негодяй Семёныч» нарочно его преследует и поджидает возле подъезда, чтобы поиздеваться над ним.
– Надо же какой подлец, – негодовал Александр Иванович, – алкоголик несчастный. И куда только участковый смотрит!
Дошло до того, что он несколько раз анонимно звонил в милицию и жаловался на «дебошира» Семёныча. Но ничего не помогало. Семёныч по-прежнему «камнем преткновения» попадался ему на пути и мешал жить.
Так, что-то нарушилось в устоявшемся представлении Александра Ивановича о христианстве. Молиться больше не хотелось. Беседовать о высоком духовном тоже. Он до минимума сократил посещение храма, совсем перестал исповедоваться и причащаться. Когда он вспоминал себя прежним добропорядочным христианином, ему почему-то становилось стыдно.
На глаза ему всё чаще и чаще стали попадаться «научные статьи» умных интеллигентных людей, с критикой в адрес современного российского Православия, которые вызывали в нём сочувствие.
– Странно, почему я раньше этого не замечал? – Удивлялся Александр Иванович.
В скором времени «случай» свёл его с одним умным интеллигентным человеком, который открыл ему «удивительный по своему многообразию и возможностям» мир теософии. Наконец-то Александр Иванович обрёл долгожданный покой в своей измученной душе.
Никакой дилеммы. Ему не надо больше прятаться от Семёныча! Бедный Семёныч, его состояние – это его карма – следствие его неправильной жизни прежних воплощений. Как жаль….
Александр Иванович теперь со спокойным сердцем давал Семёнычу деньги, чтобы уменьшить его страдания. Даже сам искал с ним встречи.
Так сердобольные старушки проникаются состраданием к бедным бродячим кошечкам, подкармливают их, покупают для них кошачий корм, ласкают, но домой не берут: чтобы не корябали мебель. А когда они подыхают, из-за разложившейся печени, быстро о них забывают.
Через месяц Семёныч не вышел из очередного запоя и умер.
Александр Иванович овладел приёмами медитации и в скором времени собирается выйти в Астрал. С высоты своего продвинутого сознания он бесстрастно созерцает на этот иллюзорный мир. Впереди его ждёт нирвана.