Каждый день я обсуждаю с подругами новые страшные истории про абьюз и насилие.
Думать про все это день ото дня тяжело, не думать — практически невозможно. Думается по кругу: как такое вообще в мире существует и как помочь; кто виноват, и что эта вина значит; как быть другом абьюзеру, как — жертве; что такое раскаяние, и как понять его искренность. Думаешь про вовлечённых людей, которых знаешь лично или практически лично; про события, о которых вроде что-то слышал, но молчал; думаешь, как про это все разговаривать, и бесконечно — про все жгуче стыдное, что сделал сам.
Мысли быстро разваливаются мучным облаком без формы или последовательности, без сучка и без крючка, зацепиться становится не за что.
Сегодня крючок такой:
бухло — это не слишком вкусно, а наркотики — до апатии однообразно.
В барах сложные лимонады, друзей можно пригласить на чай, трезвый секс увлекательнее пьяного, а ещё мне смутно кажется, что мы в нашем любимом нежном сверхскоростном городе не слишком хорошо умеем бездействовать. Вот научиться бы безответственно скучать рядом с дорогими мне людьми.
И чай, мечтаю, чтоб что ни день, так я приглашена на чай.
И может быть, культура нашего со-бытия станет богаче, мы будем меньше бухать, а после — и меньше совершать по отношению друг к другу жестоких вещей.
Вот вам два графика. Это динамика убийств и самоубийств в России за полвека. Один у Шульман спер, другой для комплекта нашёл.
В целом, нас есть, с чем поздравить. Но удивительные на них четыре года: с 1985 по 1988. В обоих графиках там отчётливая яма. Что это за годы? Годы горбачевской антиалкогольной кампании.
Я думаю, если так сократились убийства, насколько упало количество самого разного насилия в это же время?
Мне не кажется, честно сказать, что алкоголь сам по себе — зло. Я сомневаюсь, что пьяный делает то, что никогда бы не смог сделать трезвым.
Но я чувствую, что мы зависли в воздухе, оторванные от земли, у нас то пыльно, то грязно, то очень холодно, нет ни общих традиций, ни коммунального быта.
Каждый второй мечтает уехать.
Было бы так здорово придумать способы, как нам друг с другом быть. В растерянном мире найти такие ритуалы, которые помогут нам чувствовать себя рядом.
Без шанса оказаться в бессердечном алкогольном угаре и повседневного побега в остоебенивший наркотический гротеск.
Такая вышла субботняя проповедь, но может, хоть какой-то разговор получится, а то я все думаю об этом тихонечко.