4674. НЕЛЕПОСТЬ…

1. С точки зрения эволюции природы и учёных-эволюционистов, так природу изучающих, имеются три самых нелепых занятия в сообществе людей: (1) философия, (2) психология, (3) медицина… Конечно, в наличии и такие нелепости, как (1’) математика, (2’) музыка, (3’) столярное дело, но они существенно и принципиально менее нелепы, чем первые три. (1’’) Прикидывать доходы, (2’’) привлекать самку пением и (3’’) предлагать ей собственноручно изготовленную табуретку — это эволюционно логично и правильно...

2. Бери любого биолога. Он непременно эволюционист, хотя может ругаться с коллегами по отдельным вопросам и деталям эволюции вплоть до смертоубивства. Это может быть и Р. Сапольски, и С. В. Дробышевский, и С. В. Савельев, и В. А. Дубынин, и М. С. Гельфанд, и М. А. Никитин.

Два главных актора эволюции — наследственность и изменчивость. Говоря философски, биологи применяют категории тождества и различия к живому материалу. Почему они их применяют? Зачем выбрали эти категории? Они тебе не скажут. Им «кажется», что эта пара лучше всего справляется с описанием процесса эволюции живого. Зачем сам процесс? Зачем его описывать? На эти вопросы нет ответов.

3. А процесс эволюции они представляют как самостийный, сколько бы факторов с ним ни работало (например факторы изоляции и миграции, расширения кормовой базы и сужения её, ужесточение для вида температурного режима существования и послабление этого режима и т. п.). Нельзя сказать, что извне ничего не воздействовало на вид или особь, но нет именно высшего ведущего начала, некой программы, идеологии, по которой вид развивается. Даже если биолог выявит такую программу, например программу инстинктивного поведения, он не объявит её идеей живого, управляющей живым, он начнёт вдалбливать её в сам вид, в само живое, как Аристотель, по личному недоумению, вдалбливал идеи вещей в сами вещи.

4. Эволюционная теория, как и всякий материализм, не отвечает на вопросы «Ради чего?», «Какова цель?», а только на вопросы «Как?» и «Сколько?» Поэтому ей «удобнее» работать с такими реалиями, как обезьяна, случайно тыкающая в клавиатуру пишущей машины и выколачивающая при этом полное собрание сочинений У. Шекспира. Наследственность и изменчивость плюс немного еды и хорошей погоды — вот вам и У. Шекспир, К. Г. Маркс и Ф. Б. Киркоров. Вот до какой степени биологи-эволюционисты не любят идеи и намертво связанных с ними философов.

5. Биологи-эволюционисты пребывают внутри эволюционного процесса, не желают выйти за его пределы и не способны выйти. Поэтому они сугубо слепы относительно того, чему посвящают всю свою жизнь. Например, С. В. Савельев говорит о том, что всё общество есть продолжение эволюционного процесса. Поэтому и в нём точно так же, как среди медведей или зайцев, действуют три биологических закона: (1) стремление питаться, (2) стремление размножаться и (3) стремление доминировать. И больше великий биолог ничего в обществе видеть принципиально не желает. Самоотверженность человека в подвиге, стремление к познанию, возникновение гения ума или искусства — ничего такого схемой трёх законов не предусмотрено. В лучшем случае ум человека будет в тесных рамках этой схемы истолкован как превосходная приспособленность к обману. Это, примерно, как электронным микроскопом заколачивать гвоздочки в посылочный ящик для бабушкиного варенья. Использовать столь успешно можно, но откуда сам микроскоп, не объясняет.

6. А физика или живопись, уже с моей, неэволюционистской, точки зрения — и вообще прекрасны! Особенно, астрофизика. И астроживопись. Это вам не какая-то там фехцестерианская изжога, выплеснутая на полотно и объявленная самой современной, ещё не высохшей на холсте, но уже сохнущей по будущему живописью…

2020.07.12.