Желание написать книгу, что-то ценное, менее вероятно автобиографию, лежит на центральной оси современных устремлений человека. Это с одной страны чрезвычайно одобряемое развитие в следствие широкой распространённости грамотности, высоких образовательных стандартов и надлежащего подхода к влиянию книг на жизнь, но с другой стороны это может быть, в частности, результат чего-то более неуловимого, эпидемии оторванности и одиночества.
Армия литературных агентов, редакторов и тренеров писательского мастерства свидетельствует не только нашей любви к литературе, но и также, менее осознанно, о нарастающем чувстве болезненного одиночества. Причин, которые вызывают желание писать - множество. Очевидная и простейшая из них, может является и самой распространённой: мы пишем потому что поблизости нет никого, кто будет слушать... Мы начинаем подолгу записывать свои воспоминания и эмоции на страницах и отправляем их в более широкий мир, потому что наши друзья не могут услышать нас, потому что наши партнёры озабочены собой, потому что нам слишком страшно лично нести свои мысли в общество, мы ровняем окружающее по своему восприятию и боимся осуждения и отвержения, а так же потому что все это мучительно долго продолжается и остается без изменений. Словом потому что мы очень одиноки. Ко всему прочему писательство может начинаться с испытаний радости или бескорыстного интеллектуального увлечения, также может происходить от переживаний отчаяния, стыда или отсутствия того, с кем можно поплакать. Так происходит когда мы долгое время кричим о помощи и никто не приходит. Тогда мы можем тихо начать писать вместо этого. Письмо может предоставить решение для более едких стремлений: быть услышанными, иметь поддержку, быть уважаемым, быть понятым и у тешиться, стать известным и оцененным.
В начале путешествия западной мысли внутрь самосознания мы встречаем фигуру Сократа, который выдвигает поразительное утверждение: «писать, в идеале, не то, что думающие люди должны делать со своим временем. Для Сократа письмо - тусклое подражание замены нашего истинного призвания, заключающегося в том, чтобы разговаривать с нашими собратьями людьми в живую, в реальном времени, возможно во время прогулки или занятий спортом, говорить о том, что нам действительно важно. Рождение литературы в мировоззрении Сократа является просто симптомом социальной изоляции и изгнания из наших общин. Даже если мы найдём литературе лучшую замену, бесконечно лучшую, чем все остальное, что было изобретено, она все равно платит, чтобы признать, что в первую очередь это замена. Я ни в коем случае не превозношу общение, как средство выражение мысли или передачи информации. Можно с различных сторон рассматривать содержательную часть разговоров, языки и различия в понимании между людьми. Я лишь пишу о стремлении, мотивах и порывах к письму, которые имеют весьма одинокое и печальное начало. Письмо, в некотором смысле, является актом очень вежливо и хитрой мести в мире слишком занятом для того чтобы выслушать и говорить. Мы бы никогда не развели таких неистовых книжных амбиций, если бы сначала не были ранены теми на кого нам нужно полагаться. Чуть более осознанное понимание письма, как компенсации может дать нам силы, чтобы признать нашу безответную боль перед нехваткой более тесных форм эмоционального контакта. Какое бы удовлетворение мы не испытывали когда днем пишем в кровати, мы возможно так легко не откажемся от экстаза взаимопонимания и сочувствия. Очень непросто написать достойный роман, но может быть это ещё сложнее, но в конечном итоге более стоящее, научиться находить круг настоящих друзей. С этой точки зрения мир мог бы быть лучше, если бы мы не так пылко хотели стать писателями. Потому что совместно мы развиваемся гораздо лучше, слушая и заставляя себя услышать.
